Страница 12 из 34
Моментом стало всё равно, как буду выглядеть, рванула на эту квартиру.
Не думала даже, какую чушь буду придумывать в оправдание, пока добиралась. Плевать!
Пусть буду выглядеть дурой, но эти женские голоса не дают мне покоя.
Звоню в дверь. Долго звоню, потому что не открывает никто. Орёт музыка. Скорее всего, не слышат.
Через пару минут открывает тот самый друг. Смотрит на меня растерянно.
– Вика?
– Да, я. В квартиру пусти!
– Но, – он ничего не успевает сказать, отталкиваю и прохожу.
Женское чутьё не подвело, но на душе тревога.
Передо мной сидит компания парней и девушек. Девушек я не знаю.
Появляется надежда, что Глеба здесь нет.
– Зачем ты пришла? – делает чуть тише Михаил музыку.
– Где Глеб?
– Его здесь нет…
– Ты же говорил, что он был с тобой? Ты врёшь. – Мой голос-сталь, я словно сама превратилась в кусок железа. – Он в соседней комнате?
– Не надо… не ходи…– только успевает сказать Михаил.
Хочу что-то возразить, но не успеваю ответить.
Из комнаты, натягивая на себя футболку, выходит Глеб. А за ним следом девушка, поправляющая юбку.
Оба лица красные, возбуждённые. Пьяные, вижу. Я оказалась права.
Глеб выглядит довольным, но, когда замечает меня, улыбка сходит с его лица.
– Ты что здесь делаешь? – и даже слегка растерялся.
– Кто это?
Молчит. Мы с девушкой обе смотрим на него.
Мне не нужен ответ, нетрудно догадаться, что они делали там, в соседней комнате.
– Ты обманул меня… Ты… Меня… Обманул… Предал…
От осознания этого всё вокруг кружится. Ощущение полной потери ориентации. Музыка раздражает. В голове начинает звенеть.
Все сосредоточились на мне, смотрят, ждут, кто, что скажет из нас.
– Выключите эту грёбаную музыку! – говорю, словно не своим голосом, – она бьёт мне по голове. Выключите! – ору, пытаясь её перекричать.
– Успокойся! – Глеб пытается взять меня за руку, но я одёргиваю её.
– Никогда больше не прикасайся ко мне, – чеканю каждое слово с вызовом.
Выбегаю из квартиры, хлопая громко дверью.
Нахожусь на десятом этаже, мне бы вызвать лифт, но нет, бегу пешком с этажа на этаж, всё ниже и ниже. По ощущению, словно в бездну падаю.
– Вика, стой! – слышу, как за мной спускается Глеб, – да стой же ты, дура!
Не милая, не любимая, а дура.
Останавливаюсь, тяжело дышу, воздуха не хватает.
– Ты что там устроила? – грубо хватает за руку и тянет на себя. – Совсем уже чокнулась?!
– Зачем пошёл за мной?! – толкаю в плечо.
– Успокойся! – рявкает в ответ.
– Ты подлый! Долбанный изменщик! – губы трясутся, буду плакать. Точно буду, но не при нём. – Неужели так сложно просто было сказать о том, что между нами всё кончено? Ты трус! Ты мне изменил…
– Да, я сегодня… тебе изменил. Но ты сама всё уже поняла, – потупил глаза.
– А как же я? Неужели я для тебя ничего не значу? – Начинаю тараторить и вспоминать, как нам было хорошо вместе. Слова льются потоком, практически кричу.
– Пожалуйста, подожди, – хватается за голову. – Зря я выпил. Вика, это не оправдывает меня, но…
– Вчера я, сегодня она? То есть прыгать из койки в койку, это нормально? – продолжаю.
Молчит и слушает.
– Просто скажи мне в глаза… Хочу от тебя это услышать!
Да, мне необходимо услышать о расставании именно от него. Сама не решусь признать это, потому что я трусиха.
– Что тебе сказать? Что тебе от меня надо? Задолбала, истеричка! Что ты хочешь слышать? – теперь он переходит на крик.
– Правду, Глеб, хочу. Только правду, – теперь практически шёпотом.
Глава 13
– Ну что же… ты сама захотела. Слушай и запоминай. Ты мне не нужна!– повышает тон, практически кричит мне в лицо, – запомнила? – приблизился ко мне вплотную.
– Да, – опускаю лицо, не могу на него смотреть.
Дрожу, обнимая себя руками, хотя совсем не холодно.
Эта дрожь от его взгляда, такого равнодушного, с презрением и безразличием. Никогда его таким прежде не видела.
– Нужна была тебе такая правда? – поднимает мой подбородок. – В глаза мне теперь посмотри и отвечай, раз хотела узнать правду. Может, лучше было бы, если бы ты не видела этого?
Он ко мне так близко, чувствую от него стойкий запах алкоголя.
– Да пофиг, – равнодушно для вида пожимаю плечами.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, но он хватает меня за руку и тянет к себе.
– Вика, не уходи. Да, я накосячил, согласен, но давай потом поговорим, как оба успокоимся, а?
– Прекрати… – пытаюсь оттолкнуть его.
– Я дурак, – продолжает ту же песню, – я хочу только тебя одну. Я люб…
– Заткнись!
Припадает к моей шее губами, возит по ней, а мне противно. Пытаюсь оттолкнуть, но он сильнее меня.
Страшно даже от мысли, что он может прямо здесь, в подъезде взять меня. Это не Глеб, не может такого быть.
– Прекрати, не хочу! – уже кричу.
– Что здесь происходит? – выходит какой-то мужчина из квартиры, – что вы творите? Совсем обалдели в подъезде сношаться? Ну-ка пошли вон отсюда, а то полицию вызову! А ты, – кивает мне, – девушка, называется! Гордость где? Тьфу, ну и молодёжь!
Он отпускает меня, и я, не удержавшись на ногах, падаю на коленки. Плачу, не поднимаясь на ноги.
Глеб протягивает мне руку, хочет помочь подняться.
– Вставай, – говорит тише обычного, касается меня.
– Уходи, – брезгливо отталкиваю его ладонь, стараюсь говорить спокойно.
Надо, чтобы он ушёл. А потом как-нибудь и я себя в руки возьму, встану.
– Всё, что связано с тобой ошибка, – говорю тихо, смахиваю одинокую слезинку, бегущую по лицу.
Нахожу в себе силы, поднимаю на ноги. Коленки кровоточат. Разворачиваюсь и ухожу.
А есть ещё варианты?
И, конечно, следом за мной он не идёт.
Возвращаюсь домой. Пытаюсь не думать, не анализировать его слова, но всё равно он и снова и снова прокручиваются у меня в голове: «ты мне не нужна, ты мне не нужна, ты мне не нужна».
Когда я упустила ситуацию? Когда потеряла контроль над собой?
Звоночки ведь были, неоднократно, но я усердно их игнорировала. Зачем? Можно отсрочить расставание, но если один уже принял такое решение, по мне так лично лучше сразу резать, отсекать.
Он, правда, без обезболивающего скальпелем прошёлся по душе, но я ведь сама попросила?
Давно пора было понять, что очевидно одно: такие, как Глеб не меняются.
Верила ли, что до меня, будучи бабником, он изменится и будет любить меня одну? Да, и такое было. А кто не хочет верить в восемнадцать, что ты особенная для любимого?
Какой спрос с восемнадцатилетней глупой неопытной девушки? Никакого.
Мне ведь и посоветоваться было не с кем. Мама умерла, а к бабушке с таким вопросом стеснялась подойти.
Мало того что он всё реже стал приезжать и не искал причин оправдываться, он ещё пару фраз бросал, которые надо было взять во внимание, но не взяла.
Его нельзя было напрягать ни в чём. А я начала совершать такие ошибки.
Мы относились к жизни беспечно. Но, я, возможно, меньше чем он. Творили дичь, так бы сказала сегодня: выпивали, тусили, развлекались.