Страница 11 из 34
Именно там я спешно начинаю искать о нём информацию.
Мне даже в голову не приходило её искать раньше. Зачем бы он мне упал!
«Дорохов Глеб Александрович, владелец нескольких точек быстрого питания, ресторана «Океан». Молодой и успешный бизнесмен. Талантливый ресторатор, так внезапно покоривший этот рынок… Недавно Глеб открыл кондитерскую нового формата. О ней уже заявляют как о лучшем заведении в городе…».
Вот так новость! Хотя разве новость?
Сопоставляю факты: неожиданное приглашение меня на работу, куда не должны были пригласить. Такое резкое повышение в должности и зарплате.
Наверняка это всё он затеял!
Но почему не навредил, а помог? Не понимаю.
Догадываюсь: чтобы расслабилась, а потом добить меня.
Да, решил, как паук, сначала затянуть в свои сети, накрыть поляну из мягкой паутинки, угостить вкусными насекомыми, а потом слопать меня как врага.
Злюсь! Как он меня бесит, кто бы только знал!
Ну почему он снова встретился на моём пути? Мало мне, что и так все эти годы достаточно часто думала о нём?
Ведь наша встреча, наши отношения, наше расставание не принесли моей жизни ничего хорошего. Один негатив и последствия.
По крайней мере, я себя в этом убеждаю. Период, когда нам было очень хорошо, гоню из памяти.
В квартире пусто и темно. Не хочется включать свет, настроение только укутаться в одеяло, выпить бокальчик вина, расслабиться и уснуть.
Вещи бросаю прямо возле кровати, даже не хочу убирать.
Это я-то, педант, у которого каждая самая маленькая тряпочка должна быть на своём месте? Событие!
Накрываюсь с головой, словно прячусь от воспоминаний и мыслей, от разочарования и обиды, от злости и ненависти по отношению к этому человеку.
Ну зачем ты опять появился в моей жизни…
Ведь спокойно без тебя жила! Точнее – существовала.
Верните меня обратно в моё привычное болото. Мне там было хорошо…
Глава 12
Возвращаться в прошлое я совершенно не стремлюсь. В нём слишком много грусти, обманутых надежд, глупых иллюзий и очень, очень много слёз.
Но как назло, память сама вытягивает эти моменты, заставляя снова и снова переживать их.
Самым первым и самым тяжёлым был тот год – первый после потери малыша. Каждый день казался бесконечным кошмаром, в котором не было ни света, ни воздуха.
Я не жила, я существовала, будто сквозь толстое стекло, отделяющее меня от всего мира.
А самым страшным стал второй год, когда умерла бабушка.
Она была моей опорой, моим щитом. Всю жизнь ограждала меня от проблем, решала всё за меня, оберегала. И когда её не стало, я поняла, что совершенно не приспособлена к жизни. Мне пришлось выживать.
Нет, не финансово, больше психологически.
В свои восемнадцать я была влюблённой дурочкой, слепой и глухой ко всему, кроме своих розовых грёз. Подружки пытались открыть мне глаза, но я упрямо отворачивалась, не желая ничего слушать.
– Он же тебя использует! – говорила одна.
– Ты же видишь, как он на других смотрит! Очнись, Вика! – говорила другая.
– Он скоро бросит тебя! – говорила третья.
А я затыкала уши, крутила отрицательно головой, убеждая себя, что он любит меня.
Смахиваю слёзы, хватит воспоминаний! Завтра снова на работу. Завтра снова в бой.
Глеб, мой «любезный» начальник, наверняка явится с высоко поднятой головой, чтобы в очередной раз поиздеваться надо мной. А может, решит окончательно добить – опозорит при всех и уволит.
Ну что же… Значит, будем воевать.
Сейчас, оглядываясь назад, ловлю себя на мысли, что всё это будто происходило не со мной.
Не было этого стремительного, бурного романа, страстных встреч, душевной боли, после которой казалось, что жить уже не получится.
Сейчас, спустя эти годы, мне сложно понять, всё-таки кто поставил последнюю точку в наших отношениях. Всё-таки я, или всё-таки он?
**********
ВОСПОМИНАНИЯ..
– Ты сегодня приедешь ко мне?
– Не могу.
– Почему? Ну, ведь и так неделю не виделись.
– Потом! Не могу, и всё.
Первое время мы были неразлучны. Буквально везде вместе. Учёба, прогулки, кафе, кино… Только на ночь расставались, и то нехотя.
Но потом… Потом Глеб стал приходить всё реже. Сначала отменял встречи каждый день, потом через день. Находил причины: «Занят», «Не могу», «Потом».
А я… Я принимала. Молча. Без вопросов.
Это была какая-то болезненная, унизительная любовь. Сумасшедшая!
Я готова была соглашаться на всё – лишь бы он появился на пороге. Лишь бы обнял, хотя бы на секунду прижал к себе. Лишь бы его губы коснулись моего виска, и я могла на мгновение забыть, что он просто словно терпит меня теперь.
Подружки возмущались: «Зачем ты ему всё прощаешь? Ты же слышала, какие про него слухи ходят!», но я ничего не говорила в ответ.
Да, всё, что происходило со мной, я просто сама позволяла. Теперь понимаю, а тогда нет, не понимала.
Теперь-то я точно знаю – так любить мужчину нельзя. Но тогда… Тогда я была глупая. Молодая. Наивная.
… – И всё-таки, ты даже не скажешь, почему не приедешь? – голос дрожит, но я стараюсь говорить ровно. – Соскучилась…
– Ну, ничего страшного, – отвечает он рассеянно.
А на заднем фоне – смех. Женский. И не один. Девушки переговариваются, кто-то хихикает.
– Ты пьян, что ли? – в моём голосе уже прорывается раздражение. – Язык заплетается.
– Вика, ну ты даёшь! – он смеётся, и этот смех режет по живому. – Прямо как мамочка: где ходишь, что делаешь, пьян или трезв…
И тут удар под дых, когда я снова слышу задний фон.
– Глебушка… – тоненький, сладкий голосок.
Мой желудок сжимается в комок.
– Всё, мне пора! Пока-пока! – бодро бросает он и отключается.
Я сижу, сжимая телефон в дрожащих пальцах. Понимаю, он не один, а с девушками.
Но как доказать? И тогда… Тогда в состоянии жуткого, неконтролируемого психологического возбуждения я решаюсь на то, о чём потом иногда буду жалеть.
Только лучше горькая правда, чем сладкая ложь.
– Привет, Миш.
– Привет… – настороженно ответил друг Глеба.
– У меня здесь куртку Глеб оставил, а в ней документы. Уверена, будет искать и нервничать. Ой, смотрю, права от машины. Надо же! – включаю актрису погорелого театра. – Он с тобой?
– Э-э-э, со мной, но он как бы сейчас занят…
– Понятно. Ну ладно пока! Передай ему, если не забудешь, куртка у меня.
Срываюсь, не думая, о том, успеет ли друг ему что-то передать из моих слов. Еду в «берлогу».
Как-то Глеб обмолвился, будучи слегка на веселье, что у них с Мишкой есть одна квартира на двоих, в которой они иногда устраивают посиделки с парнями.
– Ничего противозаконного, – говорил мне тогда, – играем в компьютерные игры, отдыхаем, общаемся.
Даже адрес сказал. Она располагалась в трёх домах от моего дома.
Было предположение, что туда ходят и девушки, но я не хотела выглядеть ревнивой, поэтому не задавала вопросов.
Особенно, почему в этой квартире две комнаты. Каждому по комнате… Наверное, не просто так…
Глеб тогда жил фривольно и легко, особо не заморачиваясь. Так, кажется, он говорил?