Страница 2 из 4
— Здорова, — сказал доктор. — Хозяев нет, в базе потерянных не значится. Она ничья.
— Она наша, — сказала Женя твёрдо.
Доктор улыбнулся и кивнул.
Вечером Аза лежала на подстилке у Жениной кроватки. Женя свесилась, погладила её по голове и прошептала:
— Спокойной ночи, Аза.
Аза положила морду на лапы и закрыла глаза.
Прошла неделя — полная открытий, смеха и новой дружбы.
За эту неделю Женя узнала, что Аза любит, когда ей чешут за левым ушком — тогда она смешно дёргает задней лапой, будто пляшет. Что мячик Аза приносит, только если попросить вежливо. Что спит она, свернувшись калачиком, а во сне тихонько перебирает лапами, будто бежит по далёкой тропинке.
А ещё Женя узнала, что Аза обожает таскать носки. Чистые, грязные — неважно. Она находила их в самых неожиданных местах и гордо несла по квартире, задрав голову.
— Аза! Это мамин носок! — хохотала Женя.
Аза виляла хвостом и не отдавала.
Когда во дворе маленький мальчик Федя упал и расцарапал коленку, Аза подошла к нему и положила голову ему на плечо. Федя перестал плакать и обнял её. Женя заметила в Азиных глазах что-то необычное — мелькнуло и погасло, как далёкая искорка.
— Мама, — спросила Женя вечером, — почему Аза всегда знает, кому плохо?
— У неё очень доброе сердце, — задумчиво сказала мама.
— Золотое сердце, — сказала Женя уверенно. — Надо рассказать бабушке!
В субботу они отправились к бабушке втроём. В электричке Аза сидела у Жениных ног и с достоинством смотрела в окно. Одна старушка погладила её и сказала:
— Какая красавица! Глаза — как мёд.
— У неё золотое сердце, — серьёзно ответила Женя.
От станции до бабушкиного дома шли пятнадцать минут — мимо пруда с утками и вдоль забора, за которым блеяли козы.
На крыльце ждала бабушка Любовь в белом фартуке с вышитыми подсолнухами.
— Едут! Мои золотые!
Женя бросилась к ней, а от фартука пахло пирогами.
— Бабуля, это Аза! Она нашла нас!
Бабушка медленно спустилась с крыльца и присела перед собакой. Они долго смотрели друг другу в глаза — так, как умеют только бабушки, которые прожили долгую жизнь и научились видеть то, чего другие не замечают.
Аза подалась вперёд и лизнула бабушку в нос.
— Ну здравствуй, Азочка, — засмеялась бабушка. — Женечка столько собак нарисовала, что одна взяла и сошла с рисунка. Идёмте в дом — пироги стынут!
В доме пахло дровами и вареньем. Большая белёная печка хранила тепло даже летом, на полках стояли банки с вареньем — ровными рядами, как на параде. Посреди комнаты ждал накрытый стол.
Аза обнюхала каждый угол, попыталась стащить бабушкин тапочек из-под кресла и улеглась у печки с невинным видом.
— Ты погляди! — всплеснула руками бабушка. — Как дома устроилась!
Пироги были невероятные — с хрустящей золотой корочкой, с яблоками кисло-сладкими и душистыми, с вишнями тёмными и сочными, от которых губы становились фиолетовыми. Компот был холодный и вкусный, а ватрушки с творогом и изюмом таяли во рту.
За столом Женя рассказала бабушке всё — про берёзу, про золотую вспышку в глазах, про имя, которое пришло само, про Федю.
— Золотое сердце, — повторила бабушка задумчиво. — Такие собаки чувствуют, когда кому-то плохо. Они приходят, когда нужны. Они любят просто так, всем сердцем. А это, Женечка, и есть самое настоящее волшебство.
После обеда Женя и Аза вышли в сад.
Три старые яблони стояли, раскинув ветви, увешанные зелёными, но уже наливающимися яблочками. Между ними росли кусты смородины — красной и чёрной, а в дальнем углу пряталась малина.
Женя собирала упавшие яблоки в корзинку, а Аза помогала — подбегала, нюхала и осторожно приносила в зубах. Одно яблоко она попробовала на вкус — откусила, скривилась и чихнула.
— Кислое, глупенькая! — засмеялась Женя.
Потом они играли в догонялки между яблонями. Аза носилась по саду — быстрая, лёгкая, как летний ветер, а Женя бежала за ней, хохоча и раскидывая руки. Они валились в траву, и Аза облизывала Жене лицо, а Женя визжала:
— Щекотно! Перестань! Нет, не переставай!
К вечеру обе устали. Аза легла под самой старой яблоней, положив голову Жене на колени. Солнце садилось за крышу бабушкиного дома, окрашивая небо в розовый и золотой.
Бабушка стояла на крыльце и смотрела на них. Мама подошла и встала рядом.
— Мам, ты видишь, как они вместе?
— Вижу, доченька, — бабушка вытерла уголок глаза краешком фартука. — Эта собака — подарок.
На следующее утро Женя проснулась от птичьего пения. В деревне птицы поют наперебой, будто каждая хочет рассказать свою историю первой.
Аза стояла у окна, положив лапы на подоконник. Уши торчком, нос подрагивает, хвост медленно покачивается.
— Что там, Аза?
Аза коротко гавкнула — за стеклом начинался новый день.
После завтрака Женя, мама и Аза пошли к лесу. Тропинка петляла между лугами, где росли ромашки, васильки и колокольчики — столько цветов, будто кто-то рассыпал разноцветное конфетти. Бабочки порхали над травой, а кузнечики стрекотали так дружно, будто репетировали концерт.
Аза шла впереди, время от времени останавливаясь. Она слушала. Её уши поворачивались то вправо, то влево, ловя каждый звук.
— Мама, Аза что-то слышит, — шепнула Женя.
— Лайки чувствуют зверей и птиц за километр. А Аза, кажется, слышит кое-что ещё. Может быть, шёпот ветра.
На опушке леса, у кустов шиповника с бледно-розовыми цветами, Аза вдруг замерла. Вся подобралась, как струнка. Уши вперёд, нос вперёд, хвост застыл.
— Тише, — прошептала мама.
Аза медленно пошла к кустам и тихонько заскулила — нежно, как мама над малышом.
— Там кто-то есть, — Женя потянула маму за руку.
Мама осторожно раздвинула ветки. В траве лежал зайчонок — совсем маленький, не больше Жениной ладошки. Серенький, с белым животиком и нескладными ушками. Его задняя лапка запуталась в стебле вьюнка.
Зайчонок смотрел на них огромными тёмными глазами и часто-часто дышал.
— Мама, он запутался!
— Не делай резких движений, чтобы не напугать.
Аза легла рядом — спокойно, мягко. Зайчонок мог чувствовать тепло её тела. И глаза Азы начали светиться — мягким золотым светом, похожим на свет ночника в детской комнате. Свет, который говорит: «Не бойся. Я рядом».
Зайчонок перестал дрожать.
Женя осторожно распутывала вьюнок. Стебель был тонкий, но жёсткий — намотался на лапку дважды.
— Вот так… Сейчас…
Мама придерживала ветку шиповника. Аза лежала неподвижно.
— Готово!
Зайчонок шевельнул лапкой. Работает! Он посидел секундочку, а потом — совсем ненадолго — прижался боком к Азе. К её тёплому боку. Будто сказал «спасибо» — без слов, одним прикосновением.
Аза чуть повернула голову и лизнула его между ушками.
Зайчонок подпрыгнул — высоко, радостно, как мячик! — и поскакал прочь. Из кустов на другой стороне поляны выглянула зайчиха. Зайчонок подбежал к ней, она обнюхала его, прижала к себе, и они вместе юркнули в лес.
— Мама! — Женя повернулась с сияющими глазами. — Он убежал к маме!
— Благодаря тебе и Азе.
Женя обняла Азу и прошептала:
— Ты услышала, да? Что ему нужна помощь?
Аза лизнула её в щёку. Золотой свет в её глазах медленно угасал.
Они шли домой через цветущий луг, и солнце светило им в спины, и их тени — мамина, Женина и Азина — бежали впереди по тропинке, будто торопились первыми добраться до бабушкиного дома.