Страница 1 из 4
Начало
В одном уютном городке, где по вечерам фонари зажигались один за другим, будто кто-то невидимый расставлял по улицам маленькие солнышки, жила девочка по имени Женя.
Жене было пять лет. У неё были большие зелёные глаза — такие яркие, что бабушка говорила:
— В твоих глазах, Женечка, целый летний луг поместился!
А ещё у Жени были непослушные русые волосы, которые вечно выбивались из косичек, и звонкий смех, от которого даже хмурые тучи, казалось, расступались.
Женя жила с мамой Галиной в небольшой светлой квартире на третьем этаже. На подоконнике у них росла герань с розовыми цветами, а на стене в коридоре висели Женины рисунки — так много, что мама шутила:
— У нас не коридор, а картинная галерея!
Мама Галина была самой лучшей мамой на свете — так считала Женя, и была совершенно права. Мама умела заплетать самые красивые косички, знала ответы на все вопросы, а Женя задавала их примерно сто штук в день. По утрам мама готовила блинчики, похожие на маленькие золотые луны.
Больше всего на свете Женя любила рисовать.
Каждый вечер, когда мама говорила:
— Ещё пятнадцать минуточек, Женечка, и пора спать, —
Женя садилась за свой маленький столик, доставала цветные карандаши и рисовала.
Раньше она рисовала лошадей — белых и гнедых, с развевающимися гривами, скачущих по зелёным лугам. Мама бережно хранила каждый рисунок.
Но однажды весной, когда во дворе расцвела старая черёмуха, Женя вдруг стала рисовать собак.
Больших и маленьких. Весёлых и задумчивых. Бегущих за мячиком и спящих калачиком. И почти на каждом рисунке рядом с собакой стояла девочка, удивительно похожая на саму Женю.
— Мамочка, — говорила Женя каждый вечер, прижимая к груди свежий рисунок, — а когда у нас будет собака? Настоящая?
Мама садилась рядом, обнимала дочку и отвечала мягко:
— Собака — это не игрушка, Женечка. Это друг. А настоящие друзья появляются тогда, когда приходит время.
— А когда придёт время?
— Когда сердце подскажет. Ты узнаешь. Мы обе узнаем.
Женя вздыхала, но не расстраивалась. Она верила маме. И продолжала рисовать.
Иногда по выходным они ездили за город — к бабушке Любови. Бабушка жила в деревянном доме с голубыми наличниками, где пахло сушёными травами и свежим хлебом. У бабушки был чудесный сад с яблонями и кустами малины, а у калитки рос огромный куст сирени.
Бабушка Любовь была невысокой, круглощёкой, с добрыми морщинками вокруг глаз и мягкими руками, которые всегда пахли ванилью. Она носила цветастые фартуки и знала такие истории, каких не было ни в одной книжке. Когда-то бабушка работала учительницей в сельской школе, а по вечерам до сих пор записывала в толстую тетрадку свои наблюдения за звёздами. Она говорила, что звёзды рассказывают истории тем, кто умеет смотреть.
Каждый раз, приезжая в гости, Женя первым делом показывала бабушке новые рисунки.
— Бабуля, смотри! Вот эта собака спасает котёнка! А вот эта — самая добрая на свете!
Бабушка надевала очки, рассматривала каждый рисунок и приговаривала:
— Ай да художница! Какие глаза у этой собачки — прямо как звёздочки!
А потом присаживалась на скамеечку, сажала Женю к себе на колени и говорила негромко, как будто делилась секретом:
— Знаешь, внученька, добрые мечты — они живые. Как семечки: посадишь в землю, согреешь солнышком — и вырастет что-то чудесное. Добрые мечты всегда находят дорогу домой.
— Правда? — спрашивала Женя, распахивая свои зелёные глаза.
— Правда-преправда. Только нужно мечтать по-настоящему. От всего сердца.
Женя крепко обнимала бабушку и верила каждому слову. Бабушка Любовь никогда не обманывала.
Однажды вечером, вернувшись от бабушки, Женя нарисовала особенную собаку. Глаза у неё были золотые, как маленькие фонарики. А над собакой светила большая звезда.
— Мамочка, посмотри. Это моя будущая собака. Она придёт к нам. Я знаю.
Мама посмотрела на рисунок и на секундочку замерла. А потом поцеловала Женю в макушку:
— Какая красивая. У неё очень добрые глаза.
Женя повесила рисунок над кроваткой, укрылась одеялом и прошептала:
— Найди дорогу домой…
За окном мерцали звёзды. И одна из них — самая яркая — мигнула чуть теплее, чем обычно. Но Женя этого не видела. Она уже спала, и ей снилась собака с золотыми глазами.
Утро было особенным. Женя поняла это сразу, ещё не открыв глаза.
Воздух пах по-другому — тёплым ветром, свежескошенной травой и далёким звоном птичьих песен. Начиналось лето.
Солнечный луч лежал на подушке, как золотая ленточка. Женя села, потянулась и посмотрела на рисунок над кроватью. Собака с золотыми глазами смотрела на неё и, казалось, улыбалась.
— Доброе утро, — шепнула ей Женя.
С кухни доносился мамин голос:
— Женечка! Блинчики стынут!
После завтрака Женя выбежала во двор. Посередине двора росла старая берёза, такая высокая, что, казалось, верхушкой щекочет облака.
Женя побежала к качелям — и вдруг остановилась.
Под берёзой сидела собака.
Сердце Жени застучало быстро-быстро, как дождик по подоконнику.
Собака была как раз такая, чтобы можно было обнять и почувствовать тепло. Шерсть густая, серо-белая, с рыжеватым отливом на боках. Уши — треугольные, стоячие. Хвост — пушистый, закрученный колечком.
Но самое удивительное были глаза. Карие, тёплые, глубокие. Собака смотрела на Женю так, будто знала её. Будто ждала.
— Привет, — тихо сказала Женя.
Собака склонила голову набок. Хвост дрогнул.
— Ты потерялась?
Женя подошла ближе, присела на корточки и медленно протянула руку — так мама учила, не быстро, чтобы не напугать.
— Не бойся. Я хорошая.
Собака понюхала ладошку и лизнула пальцы — легонько, нежно.
Женя погладила её по голове, между ушами. И тут на один крошечный вздох глаза собаки вспыхнули мягким золотым светом — тёплым, как пламя свечи, как первый луч солнца сквозь облака.
Женя ахнула. Свет погас так же быстро, как появился. Но Женя видела. Точно видела.
— Ты нашла дорогу домой, — прошептала она и обняла собаку за шею.
Через минуту она уже звала маму.
Мама присела рядом и долго смотрела собаке в глаза.
— Лайка, — сказала она тихо. — Западно-сибирская. Видишь, Женечка, ушки острые, хвост колечком. Очень умные, верные собаки. Помнишь, мы с бабушкой про них читали — книжку с картинками?
Собака подошла к маме, уткнулась носом в ладонь и тихонько вздохнула — так, как вздыхают, когда наконец-то приходят домой.
— Мы возьмём её? — шёпотом спросила Женя.
— Возьмём.
Женя подпрыгнула так высоко, что воробьи на берёзе позавидовали.
— Тебя зовут Аза, — сказала она, глядя собаке в глаза.
Имя пришло само — лёгкое, звонкое, как первая буква алфавита, как начало чего-то прекрасного.
Аза вильнула хвостом так сильно, что с травы взлетели одуванчиковые пушинки и закружились маленьким снегопадом. Она гавкнула — коротко, радостно — и тут же подхватила зубами кленовый листок и торжественно принесла Жене, как подарок.
— Спасибо, Аза, — засмеялась Женя. — Это самый лучший листок на свете.
В тот день они купили Азе миску с нарисованными косточками, мягкую подстилку, щётку для шерсти и красный поводок. А на следующее утро мама отвезла Азу к ветеринару.
Доктор — добрый дядечка в белом халате — долго слушал Азу, заглядывал в уши, проверял лапы и зубы. Аза терпела, только один раз чихнула доктору прямо в лицо, и все рассмеялись.