Когда тьма любит

Он замирает в проеме. Его грудь вздымается, дыхание сбито, в глазах - смесь злости и чего-то еще, такого острого и болезненного, что на секунду мне даже становится не по себе. Но я не даю этому чувству пробраться глубже. Не сейчас. Сейчас нельзя быть слабой.

- Ты, правда, думаешь, что это заставит меня передумать? Ты хоть понимаешь, что такими темпами только себе вредишь?

- Я понимаю только одно: ты хочешь заставить меня забыть, кто я есть! Заставить меня забыть Найта, забыть себя, забыть, что я вообще имею право хотеть чего-то! Но я не стану твоей марионеткой, Брендон. Не стану!

- Делаешь из меня монстра? Я просто хочу, чтобы ты осталась рядом. Вот и все.

- Потому что тебе страшно остаться одному, - выдыхаю я, и сама удивляюсь, насколько спокойно звучат эти слова. - Но ты не можешь удержать человека, который не хочет быть рядом. Ты не можешь привязать его страхом, таблетками, замками! Это не любовь!

- А ты мне по-другому и не позволяешь ее проявить. Поэтому, Сирия... хочется мне этого или нет, тебе придется проглотить эту таблетку.

Он в два шага настигает меня. Рука автоматически замахивается и удар кружкой приходится по его виску. Он хватается за голову, матерясь. Не выпуская кружку из рук, я бегу к окну и несколько раз ударив по нему, разбиваю его.

Но не успеваю выбраться, как он снова хватает меня сзади. Я уже не сдерживаю слез от беспомощности. Как бы ни пытаюсь, не могу от него избавиться.

- Отпусти! Пусти меня! Пусти! Отпусти! - я кричу, захлебываясь слезами, когда он, снова разворачивает меня к себе. Вцепляюсь зубами за его руку как можно сильнее, и он отпускает. Я падаю на пол, но не успеваю подняться, как он прижимает меня к полу, нависая сверху и силой засовывает мне в рот таблетку, после чего закрывает мне рот рукой.

- Глотай, Сирия! Просто проглоти эту чертову таблетку блядь!

Я дергаюсь, выгибаюсь дугой, царапаю его руками, пытаюсь укусить его пальцы, но он держит слишком крепко, давит ладонью так, что челюсть сводит от боли. В глазах темнеет от нехватки воздуха, паника бьет по вискам, как молот.

И тут краем глаза я замечаю ту самую кружку в крови. Она лежит чуть в стороне, на полу, рядом с осколками стекла.

Этот кусок керамики вдруг становится для меня единственной точкой опоры в этом безумии - как будто если я дотянусь до нее, если снова ударю, все еще можно будет исправить.

Я извиваюсь, пытаюсь пнуть его, вцепиться ногтями в лицо, но он только сильнее прижимает меня к полу. Его голос звучит где-то сверху, искаженный, чужой:

- Просто проглоти и перестань бороться!

Я чувствую ее на языке - горькую, шершавую, отвратительную. Хочется выплюнуть, вытолкнуть, избавиться от нее любой ценой, но он не дает.

Слезы текут по вискам, смешиваются с пылью и кровью, что капает на меня с его виска. Внутри все сжимается от унижения. Я глотаю. Не потому что сдалась, а потому что понимаю: если не сделаю это сейчас, он будет держать меня так, пока я не задохнусь.

Как только таблетка проходит, он на секунду ослабляет хватку, просто чтобы убрать руку с моего рта. Этого мига мне хватает.

Я резко дергаюсь вбок, выворачиваюсь из-под него, хватаю кружку. Пальцы скользят по шершавому боку, но я сжимаю ее крепко, до побелевших костяшек. И бью.

Удар приходится по затылку - не идеально, не точно, но достаточно сильно, чтобы он замер, чтобы его плечи дернулись, а хватка окончательно ослабла. Он хрипит, шатается, пытается удержаться на руках, но теряет равновесие и падает на бок, ударяясь плечом о край стола.

Не даю ему ни секунды. Вскакиваю, ноги подкашиваются, в голове уже начинает гудеть то ли от паники, то ли от действия таблетки, которая только начала работать. Но я не останавливаюсь.

Окно прямо передо мной. Рамы нет, только острые зубы торчащих осколков. Я не думаю о том, как они вопьются в кожу. Не думаю о боли. Я думаю только о том, что за этим окном воздух, улица, свобода.

Бросаюсь вперед. Руки врезаются в осколки, они режут ладони, и я изо всех сил держусь, чтобы не закричать от боли.

- Стой... Сирия!

Тянусь, перекидываю ногу, цепляюсь пальцами за подоконник, сползаю вниз, царапая плечи и спину о торчащие края стекла.

Падаю на землю снаружи, на мокрую траву, и на секунду замираю, глотая воздух, как будто он может смыть с меня все, что было внутри дома.

- Сирия!

Встаю, шатаясь, кровь стекает по рукам, капает на землю. Ноги дрожат, но я заставляю их двигаться. Бегу. Не оглядываясь, не проверяя, выскочил ли он следом. Просто бегу, пока еще могу, пока ноги слушаются, пока в груди хватает воздуха.

Трава мокрая, скользкая, я спотыкаюсь, падаю на колени, но тут же вскакиваю. Слышу за спиной голос Брендона и ускоряюсь. Вокруг темно и ни одного дома поблизости. Вижу дорогу недалеко. В надежде, что там попадется хоть одна машина, бегу туда.

- Сирия! Черт, да остановись ты!

Господи, за что мне все это?! Где я так согрешила, что заслужила все это?! Почему он просто не оставит меня в покое?!

Наступаю голой ступней на что-то острое и вскрикиваю от боли, падая на землю. Тут очень темно. Я не вижу, куда наступаю.

Внезапно ноги становятся ватными, перед глазами на секунду все расплывается. Не знаю, что он мне дал, но это что-то, кажется, начинает действовать.

Я почти добралась до дороги. Еще немного и...

- Вот ты где.

Передо мной, загораживая дорогу, вылезает его фигура. Брендон. Дышит тяжело, будто бежал за мной по пятам, не давая ни секунды форы. В глазах не ярость даже, а какая-то отчаянная решимость, от которой у меня внутри все обрывается.

- Нет! - выкрикиваю я, голос срывается, но в нем столько злости, что она будто придает сил. - Не подходи!

Он делает шаг, хватает меня за запястье крепко, до хруста в костях. Я дергаюсь, пытаюсь вырваться, но он тянет к себе, к темноте, обратно к дому, который стал для меня клеткой. Заставляет подняться.

- Я не вернусь! - рычу я, и сама удивляюсь, сколько силы вдруг оказывается в этом голосе. - Ни за что не вернусь туда! Отпусти меня! Сказала же, пусти!

Я бью его свободной рукой по груди, по плечам, ногтями царапаю ткань одежды, пытаясь вырваться. Он морщится, но не отпускает. Тогда я резко приседаю, выворачивая руку, и в последний момент выдергиваю ее из его хватки. В панике делаю два быстрых шага к дороге, не глядя по сторонам, не думая ни о чем.

И только когда делаю этот шаг, краем глаза замечаю свет. Резкий, белый, бьющий прямо в лицо. Фары. И сигналы.

Я не успеваю ничего сообразить. Свет фар обжигает глаза, я слышу визг тормозов, и в следующее мгновение меня сбивает. Удар невыносимой силы отбрасывает меня на несколько метров. Я кувыркаюсь по асфальту, чувствуя, как тело пронзает жгучая боль от макушки до кончиков пальцев. Слышу, как кто-то кричит, но не могу разобрать слов. Пытаюсь пошевелиться, но тело отказывается слушаться, лишь безвольно лежит на холодной дороге.

Я чувствую, как по лицу стекает кровь, смешиваясь со слезами. Боль пульсирует где-то глубоко, глушит все ощущения. Слышу, как машина останавливается, как открывается дверь. Чьи-то шаги приближаются, но я уже не могу реагировать.

Тьма медленно поглощает меня. Последнее, что я чувствую - это холод асфальта и тихий шепот: «Сирия…»