Когда тьма любит

Глава 40

Открываю глаза и первое время перед глазами все плывет. В нос до сих пор бьет запах вещества, чем он меня усыпил. Голова начинает кружиться, когда резко поднимаюсь с кровати.

Это незнакомая комната. Светлая, просторная, но стиль совершенно другой. Такие обои обычно клеились еще когда я была маленькой. И мебель старая, хоть и выглядит неплохо. Что это за место?

Направляюсь к двери и дергаю за ручку. Закрыто. Подхожу к окну и открываю шторы. Но и оно не открывается. Черт!

Иду обратно к двери и начинаю бить по ней.

- Брендон! - кричу, что есть сил. - Брендон, ты там? Открой эту дверь. Ты не можешь меня так запирать. Открой! Брендон!

В ответ молчание. Ничего, что указывало бы, что я в этом доме не одна. Он совсем из ума выжил? Даже телефон забрал. Найт его убьет такими темпами.

Подбегаю к окну и выглядываю вниз. Даже если разобью его, не факт, что смогу выбраться. Это второй этаж. И наступить тоже не на что, чтобы осторожно слезть по стене. А если прыгну, точно сломаю себе что-нибудь.

Пару минут я хожу по комнате туда-сюда, чтобы придумать что-нибудь. Но в итоге так ни к чему и не прихожу. Мысли в кучу. Не получается нормально думать. Меня волнует больше Найт. Он слышал по телефону голос Брендона, прежде чем связь оборвалась. А значит, найдет его. Я не хочу, чтобы он пострадал из-за меня.

Пробую открыть дверь, но без толку. И все же окно - это единственный вариант.

Хватаю рамку с фотографией на комоде. На ней женщина с маленьким мальчиком в обнимку. Не знаю, чья эта вещь и сам дом, но заранее простите. У меня не было выбора.

Несколько раз ударяю ею по стеклу и оно разбивается. Осколки сыплются вниз. Я отшатываюсь, чтобы не порезаться. Рамка еще в руке, и я снова бью, расширяя проем, убирая торчащие зубцы стекла, чтобы можно было пролезть.

Подхожу к окну, осторожно высовываюсь наружу, проверяя, куда ведет фасад. Второй этаж, как я и думала. Под окном - узкий выступ, сантиметров тридцать, не больше. Если держаться крепко и не смотреть вниз, можно спуститься. Но сначала надо убрать стекло.

Не раздумывая хватаюсь за штору. Она тонкая, но рвется не сразу. Оборачиваю ею руку, чтобы защитить кожу, и вычищаю крупные осколки из рамы. Мелкие все равно впиваются в кожу, но я стараюсь не обращать внимания.

Забираюсь на подоконник, чувствую, как холодный воздух бьет в лицо, и на секунду замираю. Делаю глубокий вдох, медленно выдыхаю и перекидываю ногу наружу, нащупываю выступ. Он держится, не крошится. Еще один шаг - и я уже наполовину снаружи. Сердце колотится так, что в ушах звенит, но я заставляю себя дышать ровно. Еще немного. Еще чуть-чуть.

Только я переношу вторую ногу, как внизу хлопает калитка. Я замираю, вцепившись в подоконник.

- Как не стыдно, милая, - раздается голос Брендона снизу. - Разбивать чужое окно, да еще и штору рвать... Не такой ты была раньше. Тебя этот бывший зек так испортил?

Я вцепляюсь в подоконник так, что ногти белеют, а пальцы будто примерзают к дереву. Хочется втянуть ногу обратно, спрятаться в комнате, сделать вид, что ничего не было. Но прятаться уже не имеет смысла.

- Спускайся, - говорит он тихо, и от этого тихого тона по спине бежит ледяной холод. - Не могу же я такой труд перечеркнуть. Хоть дам тебе немного насладиться своим "великим планом побега".

Как бы сильно не хотела лезть обратно или вообще застрять вот так на стене, не смогу этого сделать. Чувствую, что некоторые осколки все же впились в кожу, они царапают ладонь сквозь ткань шторы. Пальцы скользят, и на секунду сердце останавливается: я чувствую, как выступ под ногой крошится, осыпается мелкой крошкой.

- Не дергайся так. Иначе на землю полетишь и ноги лишишься, - рявкает Брендон снизу, и в этом крике столько злорадства, что меня передергивает. - Просто прыгай. Я поймаю. Обещаю, на этот раз ни за что не отпущу.

Я стискиваю зубы, впиваюсь ногтями в дерево подоконника и заставляю себя не шевелиться. Дышать тоже почти не получается - воздух застревает где-то в горле, колючий, как эти осколки..

- Пошел ты! - выдавливаю я, голос срывается, но я не даю ему рассыпаться на всхлип. - Сама разберусь. Без твоих советов.

Он усмехается, и я почти вижу эту его кривую ухмылку, которая только сильнее злит.

- Какая гордость, - тянет он. - Раньше ты бы уже плакала и умоляла. А теперь… героиней себя вообразила. Только вот героини не висят на подоконниках, Сирия. Они не трясутся так, что слышно отсюда.

Я закрываю глаза на долю секунды. Не чтобы спрятаться, а чтобы вернуть себе эту холодную ясность, которая была там, в разговоре с Самуэлем. Ту самую, когда я наконец сказала все, что копилось годами. Сейчас она мне нужна как никогда.

Опускаю ногу ниже, нащупываю выступ. Он уже не такой надежный, но другого нет. Переношу вес, проверяю - держится. Еще шаг. И еще. Каждый раз я замираю, прислушиваясь: не хрустнет ли кирпич, не осыплется ли стена.

Когда до земли остается совсем немного, я просто соскальзываю вниз, не думая, не рассчитывая. Ноги ударяются о землю, колени подгибаются, но я успеваю схватиться за забор, чтобы не упасть.

Сразу же отшатываюсь в сторону, подальше от него, и только тогда понимаю, что ладонь горит. Смотрю - ткань шторы пропиталась кровью, мелкие осколки все-таки впились глубоко.

- Только посмотри на себя, - говорит он, делая шаг вперед. - И? Стало легче? Получилось сбежать? Только руку свою поранила. А ведь мне еще на палец кольцо тебе надевать.

- Тебе кажется память отшибло. Я больше не твоя невеста.

- Нет? Разве? - спрашивает он, будто реально удивляется такой новости. - Для других может и нет, но я заключу этот брак, Сирия, даже если об этом будем знать только мы с тобой.

- Да ты больной.

- Да. Ты сделала таким. Признаюсь, сначала я и впрямь хотел жениться на тебе только, чтобы прибрать к рукам компанию твоего папаши. Ты спросишь зачем, ведь у меня и так все есть. А причина в том, что я его терпеть не могу. Если бы не он... этого ублюдка не было бы в нашей жизни.

Я смотрю на него и не могу понять, о чем он говорит. Что ему сделал мой отец?

- Любопытно, солнышко? - спрашивает он, снова делая шаг вперед. - Тогда, может, зайдем в дом? Как никак дом, где раньше жил твой незаменимый Найт.