Когда тьма любит

Глава 39

С самого утра Найт отправился к Дэну, чтобы уладить дела с документами, связанными с его матерью. Мне искренне жаль эту женщину, хотя я никогда не видела ее лично. А Брендон, ко всему прочему, еще и нагло угрожал мне этими самыми бумагами. Как можно быть настолько бессердечным?

После новостей о его измене он обрушил на меня шквал атак во всех социальных сетях. Я блокирую его вновь и вновь, но он неустанно находит новые номера. И эти его сообщения, набранные заглавными буквами, кричат о его неистовой ярости. Но ведь начал все это он, не я. Он выставил меня виновницей перед всем миром.

Телефон снова подает сигнал, уведомляя об очередном сообщении. И, конечно же, снова с незнакомого номера.

«СУКА, ОТВЕТЬ!!»

«Я ВЕДЬ ВСЕ РАВНО ТЕБЯ ДОСТАНУ, СИРИЯ»

Я снова блокирую номер и выхожу из приложения. Уж лучше бы оставила его как есть выключенным. Я не сделала это из-за того, что Найт просил быть на связи.

Я сжимаю телефон так, что пальцы белеют, а экран чуть ли не трещит под нажимом. Снова незнакомый номер. Снова эти заглавные буквы, будто крик, который пробивается сквозь стекло и врезается прямо в виски.

«ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО СПРЯТАЛАСЬ?!»

«НАЙТ ТЕБЯ НЕ СПАСЕТ, ЛЮБИМАЯ!»

«Я ВСЕ РАВНО ДОБЕРУСЬ!»

Хочется швырнуть телефон в стену, разбить его вдребезги, чтобы он наконец замолчал. Но я не могу.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, и быстро блокирую номер. Потом еще один. И еще. Кажется, у него их целая пачка - он словно штампует их, как фальшивые купюры.

Спустя пару минут снова вибрация. Еще одно сообщение. Я даже не смотрю, просто нажимаю «заблокировать», не читая. Но внутри все равно что-то сжимается. Потому что я знаю: он не остановится. Брендон из тех, кто бьет до тех пор, пока не почувствует, что попал.

Телефон снова вибрирует. Я зажмуриваюсь на секунду, будто это поможет не слышать этот звук. Потом беру его, чтобы позвонить Найту, как замираю. Сообщение от Самуэля. Он что... пришел в себя? Судя по тому, что пишет, это так.

«Е*ать ты крутая, сеструха. Столько всего успела наворотить, пока я тут чуть не отправился к праотцам»

Пальцы начинают мелко подрагивать, вспоминая все, что он мне сделал. Если Брендон предпочитает мучить сообщениями и угрозами, брат куда хуже. А когда зол в десять раз опаснее. И сейчас он как никогда должен быть в ярости, потому что вышло объявление, что папа переписал компанию на Брендона в тот день, когда я ушла с Найтом.

Этого он и боялся. И раз то, ради чего он всю свою жизнь пахал, мучил меня, ставил подножки другим, больше нет, значит у него нет и тормозов. Мне немного страшно, потому что я слишком хорошо знаю его. Знаю, что Найт сделает все, чтобы меня защитить. Но я боюсь и за него. Против нас мой брат, который один раз чуть не придушил меня из-за компании, и Брендон со своей матерью, которые без угрызения совести разрушили жизнь Найту и его матери.

Телефон начинает звонить. Это Самуэль звонит по видеосвязи. Разумнее было бы проигнорировать. Но лучше ответить, чтобы узнать, что он задумал.

Глубоко втягиваю воздух, будто пытаюсь собрать себя по кусочкам, и нажимаю «принять».

Картинка дергается, подгружается, и вот он - в больничной палате, подушка скомкана, лицо все еще в ссадинах, синяки темнеют по скулам, а в глазах та самая знакомая ярость, которая всегда вспыхивала при одном моем виде.

- Ну что, сеструха, - хрипло тянет он, и голос звучит так, будто каждое слово царапает горло. - Решила погеройствовать? Весь город гудит. Ты теперь звезда. Только вот роль у тебя не очень-то благородная.

Я молчу. Просто смотрю на него, стараясь не выдать, как внутри все дрожит. Не хочу давать ему ни секунды удовольствия от моей слабости.

- Что, язык проглотила? Или твой новый герой научил тебя только молчать и прятаться за его спинкой? - он усмехается, но усмешка выходит кривой, болезненной. - Знаешь, что самое смешное? Я тут лежал, думал, что хуже уже не будет. А потом узнал, кто меня сюда уложил. Твой рыцарь, да? Тот самый, что теперь везде с тобой светится.

Он наклоняется ближе к камере, и я вижу, как вздуваются вены у него на шее.

- Ты сам себя загнал в эту яму, - выдавливаю я, стараясь говорить ровно, будто мне все равно. - Ты хотел забрать все, даже то, что отец никогда бы тебе не отдал.

- Да брось, - фыркает он, откидываясь на подушку. - Ты всегда такой была. Притворялась невинной овечкой и все себе забирала. А я пахал. Я старался. И что в итоге? Компания уходит Брендону. Идиоту, который просто наигрался с тобой и выкинул, как ненужную тряпку. Вытер ноги об тебя и закинул в мусорку, где кстати тебе и место. Вот это справедливость, да?

- Меня никто не выкидывал, - тихо говорю я, но голос все равно звучит тверже, чем я ожидала. - И не моя вина, что ты не добился того, чего хотел. Я тебе уже говорила, Самуэль. Отцу никогда не было дела ни до тебя, ни уж тем более до меня. Ему важны только деньги и власть. Мы ему никогда не были нужны. Так что прекрати это все. Остановись. Не становись еще большим монстром, чем уже являешься.

Он вдруг хохочет, и этот смех звучит так жутко, что по спине бегут мурашки.

- А ты у нас прям святая, да? - шипит он. - Ушла к своему принцу, устроила шоу, выставила Брендона на посмешище… Думаешь, ты лучше? Думаешь, ты не такая же, как все? Ты просто очередная шл*ха, которая нашла себе защитника, чтобы не отвечать за свои поступки!

Слова бьют, как пощечины. Я вздрагиваю, но заставляю себя не отводить взгляд. Не позволю ему увидеть, как они ранят.

- Я не ищу оправданий, - говорю я, и голос дрожит, но я удерживаю его. - Я просто не хочу быть жертвой. Не хочу, чтобы меня ломали, как это делали всю жизнь. А Найт еще ни разу не дал почувствовать себя такой. Он, может, и не идеален для других. Но для меня он самый идеальный. Он не бьет. Не душит. Не использует в своих грязных целях. Не делает вид, что заботится, чтобы потом ударить в спину. Он видит все. Все, что я чувствую, каждую мою эмоцию. Когда я была с Брендоном, я не рассказывала ему о том, что мое тело долгие годы было в синяках и шрамах из-за избиений. Делала вид, что все нормально. А Найт за один взгляд все понял.

Самуэль замирает. На долю секунды, но я замечаю - его лицо будто теряет эту ядовитую ухмылку, становится чуть менее острым, будто слова мои ударили не в пустоту. Но он тут же снова натягивается, как струна, и прищуривается, словно пытается спрятать эту слабину за гневом.

- Да-да, - цедит он, отводя взгляд куда-то в сторону, будто ему вдруг стало невыносимо смотреть на меня. - Твой Найт такой благородный. Прямо икона. А знаешь, что я думаю? Он просто использует тебя, как и Брендон. Ты для него - билет наверх, не более. А ты настолько слепа, что даже не видишь этого.

Я качаю головой, и на этот раз дрожь уходит. Вместо нее приходит холодная, звенящая ясность.

- Ты говоришь это, потому что тебе так легче. Потому что если ты признаешь, что кто-то может относиться ко мне по-человечески, тебе придется признать, что ты сам никогда так не делал. Что ты годами смотрел на меня и видел только помеху. Не сестру. Не человека. Просто преграду на пути к тому, что ты считал своим.

Он резко садится, морщась от боли, хватает край одеяла и сжимает его так, что костяшки белеют.