Когда тьма любит

Глава 33

- Откуда у тебя эти синяки? - мой голос дрожит, когда пальцы едва касаются его груди. Рассвет уже окрашивает комнату в нежные тона, и я с болезненной ясностью вижу багровые отметины на его коже. Во мне просыпается острое желание залечить эти раны, но я знаю, что это лишь поверхностные раны по сравнению с теми, что грызут его изнутри. - Опять участвовал в боях?

Я избегала этого вопроса как могла, потому что боялась услышать ответ. Он дерется агрессивно, уверенно и я уверена, что победил бы кого угодно, но ведь и ответные удары никто не отменял. Он и в прошлый раз получил не слабо так.

- Не участвовал. Просто подрался. Надо было кое-что уладить.

- Это связано с твоей матерью?

- Да. Оставь это. Лучше ответь на вопрос. Чем он тебе угрожал?

Знала, что он доберется до этого вопроса. Я готовилась ему все рассказать. Лучше вместе решим, что делать.

- Тот случай... когда тебя посадили в тюрьму, подстроил Брендон. Он подкупил того парня. Сказал, что снова подставит, если не буду его слушаться.

Найт молчит, его пальцы, которые до этого нежно гладили мою кожу, сжимаются в кулаки. Я чувствую, как его тело напрягается, как в нем снова пробуждается тот огонь, та ярость, которая терзала его.

- Я убью его, - произносит он глухо, и в этом шепоте скрывается целая буря.

- Нет, - восклицаю я, глядя ему в глаза. - Поэтому я и не хотела тебе говорить. Знала, что именно так отреагируешь.

Он отводит взгляд, его челюсть напряжена. Я вижу, как внутри него борются два человека: тот, кем он стал, измученный болью и гневом, и тот, кто наконец жаждет покоя и облегчения.

- Найт, послушай меня, - прошу я, мои пальцы нежно касаются его руки, пытаясь успокоить пульсирующую в нем ярость. - Его нужно остановить, но не так. Ты знаешь, что он этого и добивается. Он хочет, чтобы ты совершил ошибку, чтобы тебя снова посадили.

Он поворачивает ко мне голову, и в его глазах, темных и глубоких, я вижу отголоски той бури, что бушует внутри. Его рука крепко сжимает мою, словно пытаясь удержать равновесие, удержать себя от рокового шага.

- Я все равно разберусь с ним по- своему, - шепчет он, его голос пропитан невыносимой болью. - И за тебя. И за свою мать. Не волнуйся. Я никуда не уйду, оставив тебя на растерзание этим гиенам.

Он притягивает меня к себе и целует. Его поцелуй обжигает, наполняя меня одновременно тревогой и странным, необъяснимым спокойствием. Я знаю, что он борется, что внутри него бушует ураган, но я чувствую и его нежность, его защиту, которая окутывает меня. Он прижимает меня еще крепче, и я слышу, как бьется его сердце - яростное, но теперь, кажется, в унисон с моим.

Вскоре, когда мы уже встаем с кровати и приводим себя в порядок, с улицы начинают доноситься звуки приближающихся машин, и я машинально напрягаюсь. Найт замечает это сразу же. Он поворачивается ко мне, бережно, но твердо берет мое лицо в свои руки.

- Расслабься, - его пальцы мягко скользят по моей коже. - Ты ведь доверяешь мне?

Киваю едва заметно. Дело не в недоверии, и не в сомнениях. Этот момент, как и все, что последует за ним, я прокрутила в голове бесчисленное множество раз.

Несмотря ни на что, выбор сделан. Лучше броситься в омут с тем, кого люблю, наплевав на весь хаос, чем остаться с тем, кого уже на дух не переношу. Знаю, что люди накинутся на нас, втопчут в грязь, не зная даже крупицы правды. И знаю, отец не оставит меня так просто, когда все узнает. Страх перед ним, перед всеобщим осуждением гложет, но куда сильнее - перспектива провести остаток дней с тем, чье лицо уже видеть невыносимо.

- Держись за моей спиной, - продолжает он, удерживая меня. - С остальным я разберусь.

Найт, как будто прочитав мои мысли, обнимает меня крепче, его тело - моя единственная крепость в надвигающемся шторме. Я утыкаюсь носом в его грудь, вдыхая его запах, который стал моим спасением.

Мы выходим наружу, и мир, еще вчера казавшийся таким понятным, теперь выглядит чужим и враждебным. Голоса, отголоски сплетен и осуждения, уже звучат в воздухе. Я крепко держу руку Найта, чувствуя, как его сила передается мне. Он ведет меня вперед, его взгляд - щит, отражающий все удары, которые могут быть направлены на нас.

- Не бойся. Никто к тебе даже не прикоснется. Я не позволю, - его голос звучит глухо, но в нем столько уверенности, столько надежды, что я верю. Верю каждому его слову.

Мы спускаемся вниз и в этот момент в дом заходит отец и Брендон, переговариваясь о чем-то. Я опять напрягаюсь, потому что не ожидала увидеть здесь отца. Но Найт уверенно идет прямо к ним, сжимая мою руку чуть крепче, чтобы я не отпустила.

Их взгляды, скользнув от нас к нашим переплетенным пальцам, искажаются от удивления, сменившегося мгновенно гневом. Отец, как всегда, реагирует первым.

- Что это все значит? - его голос ледяной, каждое слово отдается эхом в залитом солнечным светом холле. Брендон, стоявший рядом, позволяет себе хищную улыбку, в которой читается предвкушение. Он знает, что мой отец не оставит это просто так.

Я не успеваю вымолвить и слова, как Найт, все так же не выпуская моей руки, делает шаг вперед, принимая на себя всю тяжесть отцовского взгляда.

- Это значит, что она сделала свой выбор, - его голос звучит спокойно, но в нем чувствуется сталь. - Не будет никакой свадьбы. Усёк, братишка?

Отец презрительно фыркает:

- Брендон, объяснишь? Как твоя невеста оказалась рядом с твоим братом накануне свадьбы?

- А тут и объяснять-то нечего, отец, - ухмыляется он, но в его глазах я замечаю ярость, которую он сдерживает. - Моя невеста замутила с моим братом, изменив мне. Я знал об этом, но простил ей это. А она вот как мне отплатила.

Я собираюсь было возразить, как вдруг Найт делает к нему шаг, загораживая меня собой.

- Простил? А ее ты спросил, простила ли она твою измену? Ты сам облажался. Так что не перекладывай вину на нее.

К нам присоединяются и Диляра с Каролиной. В глазах Диляры даже некое одобрение, а вот Каролина явно в шоке.

- Сирия... Почему ты... держишь его за руку? Что происходит?

Я не отвечаю ей. После того, что узнала о ней от Найта, я чувствую только отвращение к этой женщине.

- Так все. Закончим с этим цирком. Иди сюда.

Не успевает рука отца коснуться меня, как Найт перехватывает ее и, заломив за спину, с такой силой нажимает на запястье, что по воздуху плывет хруст, похожий на треск сухой ветки. Отец вскрикивает, его лицо искажается гримасой боли, но он не отступает, упорно пытаясь вырваться.

- Пусти меня, щенок! - рычит отец, его глаза мечут молнии. - Ты кто, черт возьми, такой? Какое право имеешь лезть в наши семейные дела?!

- Семейные дела - это когда бьют собственных детей? Или когда равнодушно смотрят, как их бьют другие? Как их душат и издеваются, возомнив себя королями? Это твои семейные дела? - спокойно спрашивает Найт, его голос звучит удивительно ровно, несмотря на явную силу, которую он прилагает.

Воспользовавшись моментом, Брендон резко делает шаг ко мне, но Найт, отпустив отца, предотвращает его, оттолкнув в сторону.

Брендон, оправившись от толчка, смотрит на меня с ненавистью.

- Ты пожалеешь об этом, Сирия. Пожалеешь, что связалась с ним. Уже забыла, что я могу с ним сделать?