Страница 66 из 106
- Какой умный мальчик. Думаешь, что все просчитал. Но ты упускаешь одну деталь, Найт, - он произносит мое имя с нарочитой медлительностью, смакуя каждый слог. - Я не собираюсь ее убивать. Это слишком просто и слишком заметно. Я просто сделаю с ней то же, что и с твоей матерью. Несколько уколов, пара сеансов - и она забудет, кто ты такой. Она будет смотреть на тебя сквозь стеклянные глаза и не вспомнит ни единого момента. А ее жених заплатит мне за это вдвойне - за молчание и за чистую невесту. Ты хочешь такой судьбы для своего ангела?
Слова падают тяжелыми камнями. Я представляю ее лицо - живое, яркое, с той улыбкой, которая мгновенно успокаивала меня в моменты, когда хотелось всех прикончить. И представляю, как это лицо превращается в пустую маску, как мамино в последние дни. Кулаки сжимаются до хруста. Я чувствую, как кровь из пореза на ладони капает на пол, но боль не доходит до сознания. Внутри только тьма и желание разорвать этого ублюдка голыми руками.
Я смотрю на него, и впервые за долгое время в голове наступает тишина. Не та тишина, что приносит покой, а та, что предшествует буре. Каждое его слово - как игла, входящая в вену, медленно, но верно отравляющая последние капли надежды. Но где-то глубоко, там, где живет зверь, которого я кормил годами, зарождается что-то незнакомое. Что-то, что не позволяет рвануть в окно с этими бумагами.
ЧЕРТ!!! ЧЕРТ!!! ЧЕРТ!!!
Я отомщу за мать! Клянусь, раскрою все их истинные рожи всему миру! Ни одну тварь не пропущу! Вплоть до медсестер, что заходили в ее палату и, зная правду, молча делали свое дело и уходили к себе домой! Всех найду и порву! Клянусь!!!
Но не сегодня.
Сегодня я выбираю ее.
Рука медленно разжимается, и я смотрю на смятые бумаги. Каждый лист - это кусочек мамы, ее жизни, ее боли, ее борьбы. Я чувствую их вес, словно это не документы, а ее ладонь, которую я держу в последний раз. Мысль о том, что я отпускаю эту ладонь, разрывает грудь изнутри, но перед глазами стоит лицо Сирии. И я не выдержу, если потеряю и ее.
- Забирай, - мой голос звучит хрипло, почти шепотом. - Но запомни. Если хоть ноги ее здесь будет, или я узнаю, что вы что-то ей дали, клянусь, я вернусь. Вернусь и разнесу эту клинику по кирпичикам вместе со всеми вами. И плевать мне на сроки и на то, что меня запрут. Я найду способ добраться до вас, даже из могилы.
Он берет папку вместе с двумя бумагами с легкой усмешкой, но в глазах мелькает тень уважения или, может, страха. Он не привык, чтобы жертвы торговались. Охранники расслабляются, но я чувствую, как их взгляды все еще буравят меня. Карпов перелистывает несколько страниц, будто проверяя, все ли на месте, и удовлетворенно кивает. Затем поворачивается и идет к двери, бросив через плечо:
- Разберитесь с ним.
Внезапно с улицы доносится рев мотора. Выглядываю из окна и замечаю машину Дэна, которая разносит ворота и въезжает во двор клиники. Металлические створки слетают с петель, как картонные, и его безупречно белый порше с открытым верхом, взметая гравий, тормозит прямо перед крыльцом.
- Так и будешь там стоять, пока тебя и впрямь к койке не привяжут?
Я не жду второй возможности. Второй этаж - херня. И не с такой высоты прыгали.
Выбиваю ногой раму, убирая оставшиеся стекла. Отталкиваюсь от подоконника и лечу вниз, врываясь в воздух, который пахнет гарью, пылью и свободой. Земля встречает меня ударом, прокатывающимся по ногам до самого позвоночника, но я вскакиваю сразу же, не давая себе время на раздумья. Запрыгиваю в машину и он жмет на газ, вынося нас через разбитые ворота обратно на трассу в тот момент, когда охранники выбегают за нами наа улицу.
В зеркале заднего вида клиника уменьшается, превращаясь в серое пятно, но внутри меня не сжимается ни один нерв - я знаю, что вернусь. Не сейчас, не сегодня, но каждая минута, каждый вздох, который я делаю, будет отсчитывать время до момента, когда я вырву Карпову его лживый язык и засуну ему в глотку папку с доказательствами. Но сначала... Сначала - ангел.
- Ты псих, - выдыхает Дэн, вкручивая руль так, что шины визжат на асфальте. - Я думал, ты оттуда ногами вперед выйдешь. Что за хрень ты ему отдал?
- Маму, - говорю я, и голос звучит так, будто я выплюнул собственное сердце. - Я отдал ему маму, чтобы спасти Сирию.
Дэн молчит несколько секунд, только ветер свистит над открытым верхом, трепля наши волосы. Он не задает лишних вопросов - знает меня слишком хорошо. Вместо этого он выжимает педаль в пол, поворачивая в совершенно противоположную сторону от своего дома, где нас ждет Рик.
- Кажись, не я один тут голову потерял. Не туда повернул.
- Туда, - отвечает он на удивление резко без насмешки, которая так присуща ему. - Знаешь, чувак, я только что понял одну вещь. Еще в школе я увязался за тобой сразу же, не думая ни о чем. Потому что ты был таким же сиротой, как и я, который ради выживания шел на любые жертвы. Но в отличие от меня ты всегда был холодным, сдержанным, бесстрашным. А эта пустота и равнодушие в тебе казались мне чем-то недосягаемым. Как бы ни пытался с тобой сблизиться, ты все равно продолжал держать меня на дистанции. Я был твоим единственным другом, на которого ты мог положиться и довериться в любом деле. Но эта девушка... Знать, что ты из-за нее бросил то, на что охотился годами, - это сносит мне башню, - Дэн замолкает на мгновение, сбрасывая скорость перед крутым поворотом, и его пальцы сильнее сжимают руль. - И знаешь, что? Я никогда не думал, что увижу это. Ты был как бронированный поезд, который несется сквозь дерьмо этого мира, не замечая ни мин, ни трупов. А теперь я смотрю на тебя и вижу, что внутри этого поезда сидит девчонка, ради которой ты готов свернуть с рельсов. Это пугает меня, потому что я знаю, чем это может закончиться. Но, блядь, это же и восхищает. Потому что ты наконец-то стал человеком, а не машиной для убийств.
Я молчу. Ветер свистит в ушах, и я чувствую, как адреналин постепенно сходит, оставляя после себя пустоту и боль. Мысль о том, что я отдал Карпову мамину жизнь, разрывает меня изнутри. Я не знаю, правильно ли я поступил. Но знаю, что выбирал не головой. Я выбирал сердцем, которое, как оказалось, еще может чувствовать.
- Куда мы едем? - спрашиваю я, и голос звучит так, будто я простужен.
- А куда, блядь, еще? - усмехается он, поворачивая ко мне голову. Тянется к бардачку и достает один из запасных телефонов. Заходит в какое-то приложение и протягивает мне. Какого хрена? - Не пялься на меня так. Раздражаешь. Просто включи запись.
Я беру телефон и нажимаю на первую запись. Слышатся какие-то приглушенные звуки, стоны, удары. Потом все стихает. А через несколько секунд раздается голос Карпова:
"Оставьте его. Он уже никуда не денется."
Блядь, Дэн! Включаю вторую, третью, пока не добираюсь до нужных мне слов:
"Жена, которая была готова на все, чтобы сохранить свою семью. Но с каждым днем он все сильнее влюблялся в нее, и тогда я выиграл джекпот. Получил кучу бабок и мгновенно прославился, просто поставив ей диагноз. Легко. Пара подписей, пара уколов - и она уже не помнила даже себя. Хочешь той же участи для своей любимой?"
Я выдыхаю с таким облегчением, что, кажется, впервые за последние часы чувствую, как легкие наполняются воздухом. В груди отпускает та ледяная хватка, что сжимала сердце с того момента, как бумаги покинули мои руки.