Когда тьма любит

- Я рядом. Всегда.

Он целует меня в висок. Я прижимаюсь к нему, впитывая тепло и силу. Закрываю глаза, но сон не идет. В голове мелькают осколки разбитой полки, красные полосы на запястьях, и он, этот ненормальный псих.

Утро выдается солнечным. Птички собираются за окном, а сквозь полуоткрытые окна вырывается мягкий свет и прохладный ветерок. Идеальное утро, если не брать во внимание, кто находится в соседней комнате.

Увываюсь, тщательно вытираясь мочалкой. Я тру кожу до скрипа, как будто пытаюсь смыть не только его следы, но и сам факт его существования. Каждый след на теле - это личное оскорбление, которое я должна стереть. Но даже самый сильный парфюм не сможет перебить запах страха, который все еще липнет к моим волосам.

Из одежды выбираю кофту с воротником и длинными рукавами. Юбку чуть ниже колен. Волосы оставляю распущенными, потому что возле мочки уха, как я успела заметить в ванной, тоже остались следы. Черт, да этот вампир только и делал, что кусал меня!

Выхожу из комнаты и, не глядя в сторону его двери, спускаюсь вниз. Нужно как можно больше находиться среди людей. Он не станет ко мне приставать в присутствии кого-то.

Из кухни доносятся знакомые голоса и смех. Кажется, я одна во всем доме спала. Остальные уже давно проснулись. Хотя на часах еще нет и десяти.

- Доброе утро, - говорю я, проходя внутрь.

- О, дочка, проснулась? Надеюсь, мы тебя не разбудили? - обращается ко мне Каролина, смахиваяя слезы с глаз.

- Нет. Конечно нет.

- Проходи, садись рядом со мной, - кивает Диляра на ближайший стул и только, опустившись на него, мое тело мгновенно каменеет. Я не смотрела в сторону Найта специально, чтобы не видеть его довольное выражение лица. Но стоило оказаться напротив него, как взгляд сам наткнулся на него. Он, зараза, сидит и хитро улыбается, как будто он тут главный победитель. Бросает взгляд на мою шею и я тут же отворачиваюсь.

- Доброе утро, малышка. Ты как? Выспалась? - спрашивает Брендон, войдя на кухню и целуя меня в висок. На нем спортивный костюм. А по учащенному дыханию догадываюсь, что выходил на пробежку.

- Да, - отвечаю на автомате, стараясь не показывать, как на меня действует его брат. Господи, как может один человек внушать столько страха?! Месяц. И он исчезнет. Всего месяц, Сирия. И он исчезнет, и отец с братом оставят в покое. Просто нужно немного потерпеть.

- Сирия, осталась только ты одна, на ком я еще не проверял таланты своего дружка, - вдруг раздается голос напротив, и я вздрагиваю.

Его фраза звучит настолько двусмысленно, что в голове моментально проносится тот кошмарный аудиофайл. У меня внутри все сжимается от ужаса, но я изо всех сил стараюсь сохранять невозмутимый вид.

- Ты опять с этой песней? - усмехается Брендон, опустошая стакан с водой. И до меня доходит истинный смысл слов этого придурка.

- Ну, конечно. Он просил дать послушать всем. Без исключения. Только обещай, что оставишь честный отзыв... невестка.

На последнем слове он делает акцент, открыто показывая все свое отвращение к нему. Его взгляд такой же голодный, а глаза пожирают так, что кажется, вот-вот прожуют и оставят только горький осадок. Но этот взгляд не обычный голод - это голод хищника, который вот-вот набросится на добычу, предвкушая каждый ее трепет. Злорадная ухмылка рассекает его лицо, как молния, освещая тьму, таящуюся в его сущности.

- Послушаешь?

Видит Бог, сколько сил мне приходится приложить, что выдержать все это.

- Почему бы и нет? - выдавливаю из себя улыбку.

- Сирия - нежная и мягкая. Ей точно не зайдет, - качает головой Диляра. Кажется, тут и впрямь ничего такого. Просто послушаю музыку. Но почему-то до конца чую подвох. Что-то здесь не так.

Я удивленно смотрю на него, когда он протягивает мне беспроводные наушники.

- Что? - выгибает он бровь. - Неинтересно слушать без них. Надо прочувствовать всей душой. Они так же слушали.

Диляра с Каролиной согласно кивают.

- Я переоденусь и спущусь. А вы пока развлекайтесь, - говорит Брендон и уходит, напоследок поцеловав меня. Мгновенно замечаю, как меняется выражение лица Найта в этот момент. Пусть хоть подавится. Назло ему буду целовать его при любой возможности.

Беру у него наушники, стараясь не касаться его руки, и вставляю оба в уши. Проходит несколько секунд, прежде чем в ушах начинают звучать чьи-то стоны.

«Умоляю, Найт! Трахни меня сильнее!»

Мгновенно избавляюсь от них.

- Спасибо, но мне такое и правда не заходит, - сама удивляюсь своему спокойному голосу, хотя внутри творится настоящий ужас.

- Ну неет, - возражает он, откидываясь на спинку стула. - Надо послушать до конца. Хотя бы в знак уважения к чужому труду.

Мудак! Чуяла ведь подвох! Этот идиот специально все так подстроил. Дал послушать другим обычную музыку в то время, как мне включил порно в виде аудиозаписи. И как я должна ее дослушать до конца?! Я не смогу притворяться, что у меня в ушах звучит не обычная музыка, как они думают, а стоны, учащенное дыхание и крики какой-то девицы и этого пришибленного!

- Он не отстанет, Сирия, - заявляет Диляра, улыбаясь. - Мне тоже к середине уже не зашло. Но он заставил дослушать до конца. Повезло твоему другу, иметь такого преданного товарища. За продажу его альбома тоже возмешься?

- А почему бы и нет? Песня - прям мед для ушей, - отвечает, снова фокусируясь на мне. Мед тоже мне. - Давай, Сирия, послушай. Мне еще бежать надо.

Я, скрепя сердце, снова надеваю наушники, чувствуя, как по моему телу пробегает дрожь. Стоны, приглушенные, казалось, становятся еще более интимными, почти осязаемыми. Я закрываю глаза, пытаясь представить что-то другое, отвлечься. Но мозг неумолимо рисует картины, от которых хочется провалиться сквозь землю.

«Да, да, Найт, блядь, да!»

Сжимаю руку в кулак под столом и сглатываю. Ее стоны становятся все громче. Я чувствую, как краснеют мои щеки, и изо всех сил стараюсь сохранить лицо, но мои пальцы сжимаются так, что ногти впиваются в ладони.

«Скажи, что ты моя шлюха»

«Я твоя шлюха, Найт! Только твоя! Трахни меня!»

Я будто попала в какой-то кошмар. Поднимаю на него взгляд. Его глаза все так же внимательно изучают меня. Смотрит так, будто пытается прочитать, что я чувствую. А чувствую я одно - желание врезать ему по этой самодовольной физиономии. Но нельзя. Только месяц. Еще немного.

Ногти сильнее впиваются в ладонь, когда в очередной раз раздается громкий стон. Я не свожу с него взгляда, продолжая слышать мат, грязные выражения, стоны, перерастающие в бесконечные крики. Это невыносимо. Но я не отвожу взгляда.

- Нравится? - спрашивает Найт, когда я снимаю наушники. Его голос спокоен, но в глазах пляшут чертики.

Смотрю на его жестокую ухмылку, на этот блеск в глазах, который говорит о явном наслаждении моим унижением. Как же мне хочется врезать ему, сбить эту самодовольную гримасу с лица.

- На троечку, - выдавливаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Даже на двоечку сказала бы и то в знак уважения к чужому труду. Совсем не впечатляет.

Найт усмехается, его взгляд скользит по моему лицу, словно пытаясь найти хоть малейший признак лжи. Но я держусь, вспоминая, ради чего все это.