Когда тьма любит

Глава 13

Я остаюсь в комнате, пытаясь прийти в себя. Запах его крови все еще витает в воздухе, смешиваясь с моим страхом. Все это было настолько внезапно, настолько шокирующе, что я до сих пор не могу поверить в произошедшее.

Я встаю с кровати, чувствуя слабость в ногах. Комната кажется чужой. Слышу, как Брендон до сих пор разговаривает с охранником. Действую быстро, на эмоциях. Снимаю с себя одежду, запачканную кровью и надеваю чистую с длинными рукавами. Торшер возвращаю на место. А вот что делать со сломанной полкой? И с простынями?

Черт! Черт! Черт!

Я бы могла оставить все как есть и рассказать все Брендону. Что его ненормальный братец с катушек слетел. Но в голову лезут другие мысли. Разговор отца с одним из его партнеров, который я успела услышать. Отец хочет передать компанию Брендону, чтобы уберечь от брата. А на вопрос, что, если по какой-то причине свадьба отменится, отец выдал такое, что у меня до сих пор тело бросается в дрожь, когда вспоминаю.

«Тогда отдам ее тебе. Вместе с компанией»

Какому-то старику! Только чтобы защитить свою чертову компанию! Не отец, а самый настоящий монстр! Мне и враги не нужны с таким отцом.

Я не могу допустить того, чтобы нашу с Брендоном свадьбу отменили. С его братом, с отцом и со своим братом я как-нибудь справлюсь. Всегда справлялась.

Снимаю грязные простыни с кровати и на трясущихся ногах я иду в ванную, кладу ее в корзину под остальные вещи. Завтра сама постираю.

Смотрю на свои запястья. Красные полосы, похожие на клеймо, остались на коже. Скоро они превратятся в синяки, как напоминание о том, что произошло. Их я смогу скрыть длинными рукавами. Умываю лицо, смывая с себя следы этого душевнобольного.

Вернувшись в спальню, я начинаю лихорадочно убирать следы борьбы и кровь с пола. Сломленная полка лежит на полу, осколками рассыпавшись по ковру. Беру осколки, складываю их в ладонь. Они царапают кожу, но я не обращаю внимания. Главное - избавиться от всего, что осталось после Найта. Все, что напоминает о его присутствии.

Когда дверь открывается, я вздрагиваю. Брендон. Он смотрит на меня, потом на кровать, на осколки на полу. Его глаза сужаются. Я замираю, ожидая его реакции. Но он лишь подходит ко мне, снимая пиджак.

- Все хорошо, Сирия? - спрашивает он обеспокоенно, опускаясь рядом со мной на корточки.

- Я... Прости, я... нечаянно. Случайно разбила ее. Прости... Прости меня. Я не хотела этого.

Эмоции, которые я так старательно держала в себе прорываются. Слезы горячие и жгучие катятся по щекам, оставляя за собой дорожки соли и облегчения. Это не просто слезы отчаяния или грусти, это водопад накопившихся чувств, который наконец-то нашел выход. Годы сдержанности, попытки быть сильной, не подавать виду, скрывать уязвимость - все это рушится под натиском этой неудержимой волны.

- Тише, тише, - он заключает меня в свои объятия, поглаживая по голове. - Это всего лишь полка. Тебе не за что извиняться, малышка.

Его слова, полные заботы, укутывают меня, как теплое одеяло. Я крепче прижимаюсь к нему, вдыхая знакомый, успокаивающий запах. Слезы все еще текут, но уже тише, смешиваясь с облегчением.

Он отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. Его взгляд проникает в самую душу, но в нем нет осуждения, только понимание и нежность. Он смахивает мои слезы большим пальцем, и в этом жесте больше слов, чем могло бы быть в любом разговоре. Я снова чувствую себя в безопасности, защищенной, несмотря на то, что произошло.

- Просто полка, - повторяет он, и я слабая улыбка трогает мои губы. - Не думай об этом. Главное, что ты в порядке. Не поранилась?

- Нет, - отвечаю мгновенно, боясь, что, если он начнет меня осматривать, заметит следы на запястьях и предательский засос на шее, который я спрятала высоким воротником.

Он встает, помогая мне подняться.

- Думаю, нам стоит убраться вместе. Потом, может, закажем ужин? И посмотрим кино. Все будет хорошо.

Его предложения звучат как спасательный круг. Я киваю, чувствуя, как тяжесть на сердце немного ослабевает. Мы вместе начинаем собирать осколки, и каждый наш совместный жест, каждое движение наполняется молчаливой поддержкой. Я знаю, что смогу справиться. С ним рядом, я смогу справиться со всем.

С каждым собранным осколком, с каждой убранной пылинкой, пространство вокруг нас наполняется новой, тихой энергией. Это не просто уборка - это ритуал восстановления, совместное созидание чего-то нового из того, что казалось разрушенным.

Когда комната снова обретает свой привычный вид, мы смотрим друг на друга. Этот взгляд ценнее любых слов, он дает мне силы двигаться дальше, не оглядываясь на прошлое.

Заказанный ужин и теплый плед перед телевизором становятся началом нового этапа. Мы не обсуждаем произошедшее, но между нами нет и тени недосказанности. Все сказано в его заботе, в его присутствии, в том, как он держит меня за руку, пока мы смотрим фильм. Это тихий, но глубокий разговор сердец.

Внезапно его телефон начинает звонить. Он сбрасывает вызов и поворачивается к экрану. Звонок повторяется. Чувствую, как он напрягается, но снова сбрасывает.

- Все в порядке? - спрашиваю я.

- Да, просто… по работе, - отвечает он, и я вижу, как его улыбка меркнет. - Прости, Сирия, надо ответить.

Он встает и уходит в ванную, закрывая за собой дверь. Его голос, приглушенный дверью ванной, звучал резко и напряженно. Я не слышала слов, но интонации говорили сами за себя - он был зол. И опять нас прерывает его работа.

Я продолжаю смотреть фильм, но уже без прежнего энтузиазма. Картинки на экране просто сменяются одна на другую.

Резко оживает и мой телефон. Сразу смотрю на цифры незнакомого номера, с которого пришло сообщение. Номер Найта, с которого он мне отправил фото, я запомнила наизусть. Удалила то фото, но заблокировать так и не успела. Странно, что он не стал докучать мне, воспользовавшись этим. Этот же номер совершенно другой.

Несколько секунд размышляю, а потом все же загружаю аудиозапись.

«Умоляю, Найт! Трахни меня сильнее!»

Мои пальцы мгновенно останавливают запись, когда раздается женский крик. Сердце заходится в бешеном ритме. Хорошо хоть, что звук был негромкий. Какого черта этот больной творит?!

Удаляю запись, блокирую оба номера, включаю беззвучный режим и кладу телефон на тумбочку, экраном вниз. Больше никогда... НИКОГДА не зайду в чат с незнакомым номером! Сразу же заблокирую!

Чертов садист! Я только-только отошла от его выходки, а он присылает... такое. Мерзость! Еще и братом его зовется, псих!

Брендон выходит из ванной, его лицо все еще омрачено, но он пытается улыбнуться. Он садится рядом со мной, обнимает и гладит по голове. Его прикосновения успокаивают, но тревога до сих пор не отпускает. Он старается держаться, но я вижу, как его напряжение растет.

- Давай ляжем спать. Потом как-нибудь досмотрим, - предлагаю я, замечая, что ни он и ни уж тем более я не горим желанием смотреть фильм дальше.

- Давай, - соглашается он и притягивает меня к себе, выключая телевизор.

- Брендон, все в порядке? - интересуюсь я, чувствуя его напряжение всем телом. Что-то случилось, хоть он и не говорит что именно.

- Не волнуйся, Сирия. Я со всем справлюсь. Главное, чтобы ты оставалась рядом.