Когда тьма любит

Я чувствую, как по спине пробегает холодок, но отказываюсь опускать глаза. Он в упор смотрит на меня, и я внезапно понимаю стратегию: он питается моим страхом. Значит, нельзя давать ему этого.

- Не хочу. Ты мне неинтересен. Совсем не впечатляешь.

Его бровь ползет вверх. Удовлетворение в его взгляде сменяется любопытством.

- А что впечатляет, по-твоему? - он склоняет голову набок, играя в снисходительную заинтересованность. - Цветы? Шоколад? Стишки под гитару? Это я как раз могу. Хочешь, спою? - и он делает шаг ближе, прижимая ладонь к стене над моим плечом, замыкая меня в пространстве между своим телом и обоями.

Пахнет он действительно иначе: не офисным лосьоном Брэндона, а дорогим дымным парфюмом, кожей и чем-то металлическим, опасным. Мой мозг лихорадочно соображает. Физически мне его не одолеть. Значит, надо действовать его же оружием - наглостью.

- Пение твое я уже оценила, - огрызаюсь я. - Когда ты чуть не закричал, когда я укусила. А теперь отойди. И выйди из нашей комнаты уже.

Он замирает, и в его карих глазах мелькает неподдельная, дикая веселость.

- Пение ты оценила. А вот..., - говорит он, прижимая вторую ладонь к стене, блокируя любой выход. Наклоняется слишком близко. Мои руки сжимаются в кулаки, когда он бросает взгляд на мои губы. - Фотку успела оценить? Я очень старался тебя впечатлить ею.

Щеки начинают гореть, когда вспоминаю фото, что он скинул мне часами ранее. Которую я так старательно пыталась выкинуть из головы.

- Вот видишь, - он шипит почти ласково, следя за моей реакцией. - Ты уже краснеешь. Значит, впечатлила. Так что не ври, что я неинтересен.

Мой взгляд лихорадочно скользит по комнате, по этому полю боя с осколками стекла на полу. И вдруг задерживается на одной детали: на ковре рядом с ногой Найта лежит один из осколков от полки, длинный и острый, как лезвие. Свет от уличного фонаря, пробивающийся сквозь щели в шторах, ловко подчеркивает его опасный край. Идея, которая рождается в моей голове, настолько отчаянная и безумная, что от нее самой перехватывает дух. Но другого шанса может и не быть.

Я резко опускаю взгляд, делаю вид, что окончательно сломлена, и позволяю плечам беспомощно опуститься. Делаю глубокий, сдавленный вдох, будто пытаюсь сдержать рыдания.

- Ладно… - бормочу я, голосом, полным фальшивой покорности, которую, как я надеюсь, он примет за чистую монету. - Ты… ты прав. Это… впечатляет. Доволен?

На его лице расцветает торжествующая, хищная улыбка победителя. Именно в этот момент, когда его внимание на долю секунды расслабляется, я делаю резкое движение вниз - не назад, не пытаясь вырваться из его импровизированной клетки, а вниз, к полу. Моя рука, как коготь, впивается в холодный осколок стекла.

Вскакиваю и заношу осколок перед собой, как крошечный, но смертельно серьезный кинжал. Он блестит в полумраке грозным оскалом.

- Подойдешь - порежу. Не сомневайся. Я уже кидалась торшером, что тебе стоит поверить, что я готова и на это?

Найт замирает. Его взгляд медленно переходит с моего лица на осколок, потом обратно. Он не двигается, пригвожденный к месту моим действием. А потом уголок его рта начинает медленно, неумолимо ползти вверх, складываясь в улыбку, от которой по спине все же пробегает холодок. Но это не прежняя насмешка. Это что-то новое, хищное и заинтригованное.

- Ого-го, - протягивает он с почтительным свистом. - Ангелочек вооружился.

Он делает маленький, почти невесомый шаг вперед, не обращая внимания на осколок, выставленный перед ним.

- Я предупредила, Найт!

- Предупредила, - кивает он, будто делает пометку в уме. - Но вот вопрос, ангел: ты вообще умеешь этим пользоваться? Что с этим будешь делать? Резать мне лицо? Или, может, бросишь и побежишь? Но я же поймаю. Ты сама знаешь, что поймаю.

Он резко накрывает осколок рукой в попытке забрать его у меня. Кровь мгновенно выступает на его ладони. Я чувствую, как острая грань врезается в его пальцы, но он не отступает. Наоборот, его ладонь сжимается вокруг стекла так крепко, что оно вот-вот превратится в мелкие кусочки. На его лице ни единой эмоции.

- Маленький совет, ангел. Нельзя давать врагу понять, что ты драться не умеешь. А ты… ты держишь это, как держала пульт. Для броска.

Осколок выскальзывает из моих пальцев, падает на ковер с глухим звуком, а его рука, теперь с красной полосой по ладони, остается на моей. Он не отпускает. Смотрит на свою кровь, потом на меня, и его глаза вспыхивают каким-то диким, нездоровым восхищением.

- Значит, драться тоже не твой конек, - продолжает он, и его свободная рука вдруг обвивает мою талию, прижимает к себе так плотно, что я чувствую каждую часть его тела, особенно то, как сильно он возбужден. - Что же ты любишь, ангел? Бег? Но ты уже попробовала - и торшер не помог. Крик? Но рот я тоже уже закрывал.

Он наклоняется, и его дыхание, горячее и с легким железным привкусом крови, смешивается с моим.

- Есть третий вариант. Притворяться, что согласна, чтобы потом схватить в качестве оружия осколок. Но, к сожалению, тоже мимо. Что дальше, ангел?

Я молчу, чувствуя, как его губы постепенно приближаются к моим, а его взгляд. Он пробивает насквозь, заставляя дыхание сбиться, а сердце бешено колотиться.

- Подсказать? Или сразу показать?

Его губы захватывают мои, так же агрессивно, как и в первый раз. Я пытаюсь оттолкнуть его, но моя рука зажата его окровавленной ладонью, а другая беспомощно бьет в его плечо - глухой, бесполезный удар.

Он целует так, будто поглощает меня, будто пытается выпить всю мою волю за один раз. Его язык грубо вторгается в мой рот. Целует так, как меня никогда не целовал Брендон. А потом одним резким движением хватает меня за бедра и бросает на кровать.

- Найт...

Он не позволяет мне издать ни звука, снова прижимаясь тяжестью своего тела. Его руки, жесткие и неумолимые, заковывают мои запястья в железную хватку над головой. Губы ловят мои. Держит за подбородок, не давая отстраниться.

Он целует, снова, и снова и снова. Завладевает ими так, что у меня перехватывает дыхание. Воздух становится густым и горячим, я чувствую вкус крови - его или своей, я уже не знаю. Мое тело, сначала скованное ужасом, начинает предательски отвечать на эту ярость. Низ живота сжимается спазмом невыносимого, запретного ожидания. Каждая клетка кричит против него, но ни одна не способна по-настоящему сопротивляться.

Он отрывается на мгновение, лишь для того, чтобы перевести дух, и в его глазах я вижу не гнев, а нечто более пугающее - холодную, хищную целеустремленность. Смотрю в его глаза, пытаясь восстановить дыхание. Он смотрит в ответ. Молча. Но в этом молчании ощущаются все его намерения, и они не оставляют мне ни единого шанса.

Внезапно вдалеке, за окном, раздается звук автомобиля. Знакомый рокот двигателя. Это Брендон? Я в спешке пытаюсь вырваться, но Найт все так же продолжает пожирать меня глазами, ни на дюйм не двигаясь, хотя прекрасно слышал это, как и я.

- Найт! Отпусти!

Звук двигателя нарастает, превращаясь в низкий гул под окнами. Свет фар мелькает на потолке, прорезая полосками пыльную тьму спальни. Брендон. Это точно он.

Его хватка на моих запястьях не ослабляется ни на йоту, а взгляд, прикованный к моему лицу, лишь сужается, будто он пытается прочесть в моих зрачках каждый рождающийся план. Торжествующая усмешка трогает уголки его губ. Он слышал. Он знает. И это его не просто не останавливает - это, кажется, добавляет ему азарта.