Когда тьма любит

Глава 12

«Хочу сделать сюрприз. Выключи свет, встань в центр комнаты и закрой глаза»

Разве он не поехал на работу? Неужели уже освободился? Но я не слышала звук подъезжающей машины. Выглядываю из окна. Все верно. Его машины нет.

Снова вчитываюсь в сообщение. Сюрприз...

Была не была. Выключаю свет и встаю в центр, как он просит. Закрываю глаза. Дверь бесшумно открывается и я ощущаю чье-то присутствие в комнате.

Медленными шагами он приближается ко мне сзади, и я покрываюсь мурашками. Он касается пальцами моих запястий и я вздрагиваю. Что он задумал? Не открываю глаза даже когда он резко прижимает меня к себе, впивается губами в шею. Поднимается выше, к мочке уха, кусая. А когда его язык проходится по коже шеи, вызывая во всем теле мурашки, совсем забываю, как дышать.

Он не позволяет отстраниться, прижимаясь ко мне ближе, хватка на руках крепнет.

Чувствую во всем этом безумии что-то странное. Брендон никогда не был таким. Его нежность - это одно, а эта всепоглощающая страсть и жестокость касаний - совершенно другое. В его ладонях всегда читалась робость, а эти пальцы сжимают меня с настойчивой, почти хищной уверенностью. Сердце, еще секунду назад бешено колотившееся от возбуждения, вдруг замирает, уступая место леденящей волне сомнения.

Мозг, опьяненный адреналином и темнотой, начинает лихорадочно складывать кусочки пазла: запах иной, более пряный и резкий; звук дыхания, чуть более прерывистый; манера, с которой он сдавливает мои запястья, оставляя не воображаемые, а вполне реальные следы.

Я застываю, превратившись в статую в его объятиях. Все мое существо сфокусируется не на губах, скользящих по моей ключице, а на этом тревожном, навязчивом шепоте интуиции. «Не он». Ужас, тихий и ползучий, начинает разливаться по венам, заменяя собой жар. Я боюсь пошевелиться, боюсь подтвердить свою догадку, боюсь открыть глаза и увидеть то, что уже знаю кожей и нутром. Но когда его пальцы добираются до самого сокровенного места, я накрываю его руку своей, останавливая.

- Найт? - мой голос звучит как голос чужого, маленького и перепуганного существа.

Движение за моей спиной останавливается. Губы отрываются от кожи. В тишине комнаты, внезапно ставшей враждебной и чужой, я слышу тихий, низкий смех. Не его смех.

Он не дает мне вскрикнуть, закрывая рот ладонью. Разворачивает меня к себе, и я встречаюсь с теми самыми карими глазами, которые успели мне въесться под кожу за эти несколько дней.

- Тихо, - его шепот грубый, обжигающий ухо. В этом одном слове нет игривости Брэндона, нет его легкой неуверенности. Здесь только холодная, отточенная власть. Его другая рука тяжело лежит на моей талии, пригвождая к месту. Я пытаюсь дышать через нос, короткими, жалкими вздохами, и с каждым вдохом этот чужой запах проникает глубже, становится частью этого ужаса. - Будешь послушной девочкой, отпущу.

"Послушной девочкой". Эти слова эхом отдаются в пустоте моего разума. Они звучат как насмешка.

Я медленно, почти незаметно, киваю. Этот жест отнимает последние остатки гордости, оставляя во рту вкус пепла и позора. Но это мой выбор. Единственный, что у меня есть. Чтобы дождаться момента, когда его ладонь оторвется от моих губ. Чтобы просто дожить до следующей секунды и закричать.

Он улавливает кивок, и в его глазах мелькает что-то вроде удовлетворения. Он медленно убирает руку и я несомненно пользуюсь этим.

- Помоги..

Он не дает мне закричать, затыкая рот своими губами. Одной рукой удерживает за затылок, другой заводит руки за спину, не позволяя вырваться. Он целует. Грубо. Жадно. Кусает. Оставляя следы, будто метку. Я задыхаюсь, но он продолжает терзать мои губы. В попытке вырваться кусаю его в ответ за нижнюю губу со всей силой отчаяния.

Он ахает, больше от неожиданности, чем от боли, и его пальцы на мгновение ослабляют хватку. Это мой момент.

Я бегу в сторону, не к двери - он бы меня там настиг, - а к торшеру в углу, тому тяжелому, уродливому и любимому артефакту Брендона. С грохотом швыряю его в его сторону. Торшер, конечно, не попадает. Найт уклоняется и он со звоном разбивает стеклянную полку с медалями Брендона. Но это его отвлекает.

Его брат стоит, облизывая кровь с губы, и его карие глаза сверкают холодным, расчетливым интересом.

- Надо же, ангелочек, а в тебе, оказывается, есть что-то дьявольское, - говорит он, и его голос звучит почти… восхищенно.

- Выйди!

- Не хочу.

- Найт!

- Как офигенно оно звучит с твоих губ. Не понравился мой сюрприз, ангел?

- Ненавижу сюрпризы. Особенно когда они включают в себя подмену моего жениха.

- Подмена? - он издает короткий, хриплый смешок и делает шаг вперед, осторожно переступая через осколки. - Я бы назвал это… апгрейдом. Скучный у тебя жених. Никакого огонька.

- Не тебе интересоваться нашим огоньком, - вырывается у меня, и я отступаю к стене, ладонями нащупывая шершавые обои. Мозг лихорадочно ищет выход. Телефон на тумбочке, за его спиной. Может вазой воспользоваться? Или пультом от кондиционера, лежащим на тумбочке рядом?

- Ошибаешься, ангел, - парирует он, пожимая плечами. Его взгляд скользит по моей фигуре с такой откровенной, неспешной оценкой, что по коже снова бегут мурашки, но теперь - от чистого, неразбавленного бешенства. - Он даже не знает, как с тобой играть. А я обожаю игры. Особенно когда у моей соперницы такой… выразительный бросок.

Еще один шаг. Теперь между нами всего пара метров. Я замираю, превращаясь в пружину. Он улавливает это и ухмыляется.

- Не делай глупостей, ангел. Ты уже испортила полку. Брендон будет расстроен. Представь, как я ему все объясню: «Бро, она так заскучала без тебя, что начала кидаться мебелью. Пришлось… успокаивать».

Его наглость достигает космических масштабов. Страх куда-то испаряется, уступая место чистейшей, раскаленной ярости.

- Он тебе не поверит, - выдыхаю я, и голос мой наконец обретает сталь. - Ни на секунду. Он знает меня.

- Думаешь? - Найт притворно задумывается, потирая подбородок. - Любовь слепа, ангел. А я… я очень убедителен. Особенно когда рассказываю, как ты сама набросилась на меня в темноте, перепутав братьев. Очень драматичная история. Почти мелодрама.

Он делает еще шаг вперед. Теперь я вижу мельчайшие детали: царапину на его скуле, капли крови на одежде, бездонную, веселую жестокость в его взгляде. Мой взгляд метнулся к пульту от кондиционера на тумбочке. Смехотворное оружие. Но лучше, чем ничего.

- Ненормальный! - говорю я и швыряю в него пульт.

Он, конечно, ловит его одной рукой, даже не моргнув. Черт. Он просто смотрит на пластиковую коробочку в своей ладони, потом поднимает на меня взгляд и смеется. Настоящим, громким, почти дьявольским смехом.

- Боже, ты просто неиссякаемый источник развлечений! - восклицает он. - Что дальше? Бросишь в меня подушкой? Станешь угрожать фоточкой в рамочке?

- Что тебе от меня надо? - спрашиваю, отступая назад, когда он начинает наступать на меня. Я уже и не знаю, как его остановить.

Улыбка разом исчезает с его лица. Я вжимаюсь в стену, когда он нависает надо мной.

- Всего лишь одного. Тебя, - его ответ звучит так просто и чудовищно, будто он просит стакан воды.