Когда тьма любит

Эпилог

Снова звонит. Который номер я уже заблокировала, а он все не уймется. Не успеваю я заблокировать и этот, как приходит сообщение.

«К тебе твой рыцарь ни на метр не подпускает. Хотя бы трубку возьми»

И снова звонок.

Ладно. Выслушаю в последний раз. Мне не хочется с ними иметь никакие отношения. Найт прав. Только из-за моих слов и аварии у него не могла проснуться братская любовь, которая давно погасла.

- Чего тебе? - не церемонюсь я.

- А ты стала еще дерзкой, - слышу на том конце смешок.

- Если нечего сказать, кладу трубку.

- Стой. Есть. Это... как себя чувствуешь?

Слышать это от него как минимум смешно.

- Нормально. Жива. Здорова.

На том конце повисает пауза. Слышу его неровный выдох, будто он собирается что-то сказать.

- Не надо делать вид, что тебе правда интересно, - добавляю тише. - Ты столько лет делал вид, что меня вообще не существует. А теперь вдруг «как ты себя чувствуешь»?

- Я..., - он запинается, и я не сдерживаюсь.

- Ты это делаешь из-за того, что компанию выкупил Найт?

- Чего?

- Не притворяйся. Зачем бы ты еще начал интересоваться мною? Просто хотел назад компанию отца.

- Слушай, ты...

- Хватит уже играть, Самуэль. Просто скажи как есть. Или гордость не позволяет? Странно. Попросить отдать ее тебе не позволяет, но со мной нянчиться позволяет.

- Сирия!

- Что? Зол? Жаль. Меня уже рядом нет, чтобы ударить. Придется купить настоящую грушу для битья.

- Я..., - он снова выдыхает в трубку. - Знаю, что совершил много ошибок, что был несправедлив к тебе, хотя должен был защищать, как старший брат. Звучит фальшиво..., но прости. За все. Мне не нужна компания. Построю с нуля свою собственную. Я много чего понял, пока ты лежала без сознания. И каждую ночь... мне снилась мама. Я не жалею ни о чем, за исключением того, через что заставил пройти тебя. За это прости.

Я сжимаю телефон так, что пальцы белеют, и на секунду прикрываю глаза. От этих слов внутри что-то сжимается - не от тепла, а скорее от тяжести. Слишком поздно. Слишком много всего было между нами, чтобы одно «прости» все стерло. Но где-то глубоко, в самом дальнем уголке, шевелится крошечное, едва заметное чувство - не прощение, нет. Странное и до боли знакомое ощущение, когда он еще был мне настоящим братом.

- Ты правда думаешь, что одного «прости» хватит, чтобы стереть все? - спрашиваю тихо, почти шепотом, потому что если скажу громче, голос сорвется.

- Нет, - отвечает он наконец, ровно, без пафоса. - Не хватит. Я и не жду этого. Просто хотел, чтобы ты знала: я вижу, что натворил. И мне от этого тошно. Даже если захочу, твой не разрешит тебя увидеть. Да и, судя по всему, больше ты на мои звонки и сообщения не ответишь. Прости, сестренка, - повторяет он уже мягче. - Я не пытаюсь купить твое прощение. И не прошу забыть все. Просто знай... мне, правда, жаль. И рыцарь у тебя что надо... сестренка.

Он отключается. Я кладу телефон на стол и смотрю на него, будто он какой‑то странный артефакт, который только что изменил что‑то внутри меня.

Я не сдерживаю слез. Нет, я его не простила. Такое по щелчку пальца не забудешь. Но я впервые за много лет почувствовала, что у меня есть брат.

Входная дверь хлопает. И Найт входит в гостиную.

- Ангел, собирайся. Отвезу тебя в одно место.

Стоит ему увидеть меня, как улыбка на его лице меркнет.

- Почему ты плачешь? - он переводит взгляд на телефон, лежащий на столе экраном вниз. - Брат?

Я киваю, сдерживая слезы изо всех сил. Этот придурок не стоит моих слез.

Найт подходит ко мне и опускается на корточки напротив, вытирая мои слезы.

- Опять завел шарманку про братство?

- Сказал, что ему не нужна компания отца. Я думала он из-за нее... И еще сказал, что ему жаль, - добавляю я, шмыгнув носом и пытаясь улыбнуться, чтобы показать, что все в порядке, но улыбка выходит кривой и жалкой. - Звучит… странно. Как будто я смотрю какой-то нелепый фильм, где злодей вдруг становится хорошим. Только вот я слишком хорошо помню, каким он был плохим.

Найт не торопится вставать, смотрит на меня внимательно, будто пытается прочитать каждую мысль, спрятанную за этими словами. Его пальцы чуть крепче сжимают мои ладони, и от этого простого жеста внутри становится чуточку теплее.

- Знаешь, - тихо произносит он, чуть наклонив голову. - Иногда самое сложное - не ненавидеть. А услышать вот это вот «мне жаль» и не знать, что с этим делать. Не потому что не веришь. А потому что слишком много всего накопилось, и одно слово не может это все разом смыть.

Я киваю, потому что именно это я и чувствую. Как будто мне дали стакан воды, когда я столько лет стояла посреди пустыни, и я не знаю, пить ли её сразу, жадно глотая, или поставить в сторону, потому что боюсь, что она закончится слишком быстро.

- Я его не простила. Ни его, ни папу, ни Брендона. Ни одного из них. Просто Самуэль сбил меня с толку. Но я все равно не хочу его видеть. Пусть живет своей жизнью. А я хочу жить своей, наконец избавившись от их груза.

Он притягивает меня к себе, обнимая так, что весь мир за пределами его рук становится неважным.

- Я и это устрою, ангел. Все, что ты захочешь.

Я прижимаюсь щекой к его груди, слушаю, как ровно и уверенно бьется его сердце, и понимаю, что именно это мне и нужно. Просто знать, что кто-то стоит рядом и защищает от всего, не требует от меня быть сильной, не бьет, не требует сразу все простить и забыть, причинив до этого уйму боли.

- Куда ты хотел меня отвезти? - спрашиваю я, поднимая на него глаза.

Он улыбается, и на этот раз улыбка у него настоящая, светлая, будто с его плеч тоже свалился какой-то невидимый груз.

- Да есть одно место, - говорит он, проводя ладонью по моим волосам, убирая прядь с лица. - Слышала про кинотеатр, сидя прямо в машине?

- В машине? - переспрашиваю я, чуть приподнимая брови, и впервые за этот тяжелый разговор на губах появляется не натянутая, а настоящая улыбка.

- Да, - подтверждает он, чуть наклоняясь ко мне. - Сидишь в своей машине, в тепле, в безопасности, никто не толкает тебя локтем в бок, никто не шуршит пакетом с попкорном прямо над ухом. Только ты, я и кино. Ну, и еще пара десятков машин вокруг, но они не в счет.

- Звучит, как идеальный план на вечер. Тогда я пойду готовиться.

- Давай.

Мы выезжаем из дома где-то к восьми. Когда подъезжаем к площадке, я вижу этот огромный экран - он светится в темноте, как портал в другой мир. Вокруг уже стоят машины, из некоторых льется приглушенный звук, где-то мелькает свет от экрана на лицах.

Найт ведет машину не в самый центр, а чуть в сторону, туда, где свободнее, где между машинами больше воздуха, где можно дышать полной грудью.

- Вот тут, - говорит он, паркуясь и глуша двигатель. - Отсюда отличный вид, и никто не будет слишком близко.

Он выходит из машины, достает из багажника плед, напитки, попкорн и другие сладости.

- Когда ты все это успел купить? - шепчу я, закутываясь в плед, который он накидывает мне на плечи.