Под сенью омелы

— Они купили землю за городом и построили там какое-то производство. Вы знаете, наверное, такой огромный участок, обнесенный глухим забором.

Аля кивнула. О странном предприятии знали все, вот только отыскать бенефициаров казалось невозможным. Все упиралось в компанию под названием «Шус», зарегистрированную на Кипре. Хотя.. «Шус» – Шульман и Серябко? Аля продолжала молча смотреть на девушку, поощряя ее продолжить рассказ.

— Я тогда предупредила Володю, что это может быть опасно. Ведь не просто так это производство окружили глухим забором. Витя вел все связанные с ним разговоры не со своего телефона, а с Шульманом обычно общался ночью. Тот иногда приезжал ко мне домой после полуночи, и они долго обсуждали что-то на кухне. Если ты занимаешься легальным бизнесом, то к чему такие предосторожности?

— А Володя что говорил на ваши опасения?

— Володя улыбался и говорил, что, узнав, что там происходит на самом деле, он сможет помочь одному хорошему человеку.

— Он собирался шантажировать Серябко? – уточнила Аля. Похоже, друг узнал, что происходит за высоким забором, и попытался воспользоваться этой информацией.

— Шантажировать? – Лиза, казалось, искренне удивилась. – Мне так не показалось.

— Ясно. Что-то еще?

— Нет, – покачала головой Лиза. – Компьютер Володи у вас?

— Да.

— Возможно, в нем вы найдете всю информацию. Скажите, а как его убили? – Лиза наконец подняла глаза на Алю и уставилась, не мигая.

— Я не могу пока вам сказать, – покачала головой Аля, – но вы тоже будьте осторожны. На всякий случай.

— Вы думаете, что это как-то связано с Витей? – вдруг встрепенулась Лиза и принялась с жаром убеждать Алю: – Ну что вы, нет, он бы никогда. Он же бизнесмен, а не убийца, поверьте, он на такое не способен!

— Может, и не способен, но осторожность никогда не помешает. Вы ведь встречались с Володей, а теперь он мертв. Как бы «Витя» чего дурного не заподозрил, – усмехнулась Аля.

— Нет, что вы, – возразила Лиза, – он любит меня. Знаете, он ведь меня даже совладелицей какой-то своей компании сделал.

— И как называется компания и чем именно она занималась, вы не в курсе? – насторожилась Аля.

— Нет, – сказала Лиза, – я просто подписала документы, а Витя сказал мне, что теперь каждый месяц я буду получать большую сумму – мои дивиденды.

— Тем более будьте осторожны, – усмехнулась Аля, – возможно, где-то уже есть ваше завещание. Спасибо, Лиза, и всего доброго.

— Подождите! – внезапно окликнула ее Лиза, когда Аля уже встала и направилась к стойке бара, чтобы заплатить за кофе. Она обернулась.

Девушка выглядела бледной и отчаянно несчастной, на глаза навернулись слезы.

— Он.. Володя был хорошим человеком и очень вас любил.

Не говоря ни слова, Аля развернулась, расплатилась на кассе и вышла на улицу, оставив девушку сидеть с бокалом смузи, вглядываясь куда-то вовнутрь себя.

Неожиданно дождь прекратился. Солнце, конечно же, не появилось, но небо немного прояснилось и черные грозовые тучи сменились мышиного цвета облаками.

Аля, глубоко вдохнув, не стала бороться со слезами, разрешив им течь по щекам. Она лишь смахивала их и пыталась настроиться на конструктив. Но не получалось. Единственным человеком, который мог хоть немного смягчить ее боль, была мама. Которая к этому времени уже должна была вернуться из командировки.

Недалеко от кафе «Где же кролик?», в четырех остановках на троллейбусе, рядом с чахлым лесом, чудом уцелевшим в городской черте, находились аптека и магазин ее матери.

Маму Аля любила и благоговела перед нею. С самых первых детских воспоминаний та казалась ей существом из потустороннего мира. Своего отца Аля и Ника никогда не видели, его место занял Пал Палыч – родной брат слишком рано погибшего отца, а других мужчин в жизнь дочерей мать не приводила. Мама была совершенна во всем, но у Али в общении с ней всегда возникала одна проблема. Маме было невозможно врать. Казалось, она видела дочерей насквозь. Сколько бы те ни пытались, ложь никогда не проходила.

Ника поняла это первой и врать матери перестала еще в детстве, между этими двумя существовала особая связь. Ника всегда делала так, как мягко советовала ей мама. Она пошла учиться на биофак, после которого с помощью очередного ухажера открыла вначале один салон красоты, фишкой которого стали «естественность и натуральность», а затем, неожиданно обнаружив в себе талант к бизнесу, построила целую сеть. Все необходимое для процедур красоты Ника закупала у мамы, и они жили в совершеннейшей гармонии.

Аля же всегда подозревала, что является для мамы разочарованием. Даже будучи маленькой, она всегда изворачивалась и избегала смотреть маме в глаза, потому что с детства не любила никого пускать себе в душу. Но с мамой эти уловки не проходили, ей все равно удавалось проникнуть в самую суть.

В том, чтобы сказать матери о настоящем состоянии здоровья Романа, не было ничего плохого, но Але казалось, что, как только она озвучит эту информацию, та станет реальной. А пока об этом никто не знает, кроме нее, врача и Ники, которая будет молчать, если мама ее напрямую об этом не спросит, то ничего, кажется, не происходит. Это все касается кого-то другого, но не их. То же самое касалось и смерти Вовки. Сейчас о ней знает ограниченное количество людей, но как только Аля озвучит эту информацию, та обретет форму, цвет и даже аромат – горя, отчаяния и невосполнимой потери. И Але придется признаться самой себе – друга больше нет.

Идя к троллейбусу, Аля даже потрясла головой – ты взрослая женщина и должна решать проблемы, а не прятать голову в песок, как страус. Соберись и поговори с мамой. Станет легче. От твоего молчания Вовка не восстанет из мертвых, а Рома не исцелится.

Сев на троллейбус, она проехала четыре остановки и, выйдя на конечной, свернула направо – в Лесной переулок, где находилась «Лесная аптека» Анны Лисичанской.

* * *

Анну Лисичанскую за глаза в городе называли ведьмой. За то, что, казалось, последние двадцать лет ее внешность не менялась. За то, что красотой своей она давала фору молодым девушкам. За то, что чарующим обволакивающим голосом могла проникнуть в сердце человека и разлить в нем сладостную отраву. За то, что могла влюбить в себя любого.

Мама, конечно же, рассказывала, что все это благодаря отварам из ромашки, правильному питанию, защищающему ее от потери коллагена, отеков и холестериновых бляшек, а также многолетним практикам медитации, но Аля знала, что благодарить за впечатляющий мамин внешний вид стоит столичных хирургов. Раз в полгода мама отчаливала в «командировку» в столицу в одну клинику, которую называла своими партнерами, но Але удалось проверить эту клинику и узнать о них всю необходимую информацию (она и сама не знала, зачем ей это понадобилось, но с детства у нее существовала потребность контролировать все происходящее. Так мир казался ей более надежным).

Среди разнообразных услуг, которые клиника эстетической медицины предоставляла в избытке: очистка организма, потеря лишнего веса, фитоомоложение и т. д. значилась и пластическая хирургия.

Матери она никогда о своем расследовании не говорила, позволяя ей маленькую слабость.

Анна была высокой, стройной, с роскошными длинными светлыми волосами, которые она передала младшей дочери, пояснив Але, что та уродилась рыжей в бабушку, ее мать, которую Аля никогда не видела.

В Анне не было нарочитой сексуальности – мать никогда не носила короткие юбки или декольтированные наряды, предпочитая им платья в пол из натуральных материалов, но Аля знала, что мужчинам сложно перед ней устоять. Были ли виной тому глубокие зеленые глаза в обрамлении густых темных ресниц, полные чувственные губы, низкий грудной голос и говор, льющийся словно ленивая река, или же то безраздельное внимание, которым Анна окутывала собеседника с первой минуты разговора, но Аля много раз была свидетельницей того, как мужчины теряли над собой контроль, стоило Анне подойти к ним и заглянуть в глаза.