По имени Ветер

Есения вздрогнула. Следы.. Неужели они так и не высохли и Ян их увидел? Или же были еще какие-то следы?

Муж приблизил к ней лицо и прошептал на ухо:

— Все потустороннее имеет вполне земное объяснение, милая моя.

И, поцеловав ее, он снова растворился в темноте.

В те краткие моменты, когда Есения приходила в себя, она слышала прекрасную музыку. Но вопреки обыкновению музыка больше не приносила ей покоя. Скорее наоборот, слышалась в ней какая-то обреченность, надрыв, предчувствие скорой драмы. Очевидно, Ян продолжал работать над актом, в котором композитор сходил с ума.

Есении отчаянно хотелось закрыть уши руками и не слышать звуков рояля. Если бы она могла взмахнуть волшебной палочкой, она бы с удовольствием очутилась сейчас на другом конце поселка, в квартире Ветра. Единственном месте, где ей было тепло и уютно. Наверное, все же стоит поговорить с ним. Расставить все точки над «i». Возможно, он согласится с доводами Есении и перестанет настаивать на серьезных отношениях. Позволит ей оставаться в безопасности и просто приходить к нему по ночам.

Спустя несколько дней антибиотики подействовали, и Есении стало значительно легче. С расшатанными нервами справилось успокоительное. Она даже сумела подняться и одеться самостоятельно.

* * *

Ян был, по обыкновению, за роялем, поглощенный работой. Откуда-то сверху раздавались звуки пылесоса – Маша и Светлана занимались предпраздничной уборкой. На то, что Есения встала и собирается выйти, никто не обратил внимания..

Хорошенько укутавшись в теплый шарф и натянув на голову шапку, Есения вышла на улицу и вдохнула полной грудью. Стало значительно легче, но она тут же почувствовала знакомый озноб.

Есения разозлилась на саму себя – соберись, в конце концов. Или ты хочешь снова проваляться несколько дней в доме, который пугает тебя до чертиков? Нужно найти другой способ борьбы с дурацкими приступами, нужно научиться их контролировать.

Есения решила взять машину, хотя это было и небезопасно – за несколько дней дорогу знатно замело, и было непохоже, чтобы кто-то обеспокоился вопросом ее расчистки.

Есения обошла дом по периметру и подошла к гаражу. С трудом открыла двери, подошла к машине и завела двигатель. К счастью, собираясь в путь, они с Яном выбрали большой джип, практически вездеход, потому что не знали, какие дороги встретят их на новом месте жительства. Теперь Есения была только рада такому решению.

Выехав из гаража на дорогу, она осторожно начала спускаться вниз. Магазин Ветра возник из пустоты, как в тот день, когда она впервые его увидела, и Есения сразу почувствовала, как сердце забилось быстрее. Постаралась отогнать от себя глупые мысли в стиле: «Что я ему скажу?», «Стоит ли при всех выяснять отношения?», «Что, если он не захочет со мной разговаривать?».

Припарковав машину на с трудом отыскавшемся парковочном месте (ей пришлось сделать три круга по парковке, пока не отъехала одна из машин, доверху груженная пакетами), Есения заглушила мотор и какое-то время сидела, борясь сама с собою. Затем она все-таки решилась выйти из машины, преодолеть короткий путь до входа практически на ощупь – снег с утра валил сплошной стеной – и наконец войти в магазин, чтобы сразу оказаться в другом измерении.

Внутри все гудело, кипело, переливалось и просто-таки кричало: «Праздник на пороге!» Время, когда даже прожженные циники начинают верить в чудеса и становятся чуточку добрее. Когда хочется радовать родных, близких и самих себя.

В магазине творилось форменное безумие. Казалось, что многочисленные покупатели хватают все, до чего только могут дотянуться их руки. Банки, упаковки, коробки, пакеты.

Ветер сам стоял за прилавком, перекидываясь шутками с пожилой женщиной, которую наверняка знал с детства, уж слишком личными были шутки. Выглядел он неважно. Волосы растрепаны, под глазами залегли черные круги, черты лица заострились. Казалось, что, как и Есения, он тоже ничего не ел несколько дней.

Колокольчик звякнул, Ветер поднял глаза и замер, увидев Есению, показавшуюся ему сказочной Гердой на пути к Снежной королеве. Она еще больше похудела и осунулась, только глаза горели лихорадочным блеском.

Вручив бабушке товар и быстро назвав сумму к оплате, Ветер извинился перед ней, направив покупательницу к кассе, а сам исчез в задней комнате.

У Есении ухнуло сердце. Ветер больше не хочет ее видеть и разговаривать с ней, что неудивительно – кто захочет иметь дело с такой сумасшедшей? Внезапно стало больно, словно кто-то без лишних предисловий воткнул ей в сердце нож и провернул его. Есения почувствовала, что сейчас задохнется.

На место Ветра встала девушка, которая принялась с воодушевлением обслуживать покупателей. Есения глубоко вдохнула, чтобы наполнить остатками воздуха легкие, и развернулась, собираясь уйти навсегда. И тут Ветер снова показался из подсобки. Быстро подошел к Есении, загородив ее собой от любопытных взглядов. Взял за руку – и Есения почувствовала, как Ветер что-то вложил в нее. Опустив взгляд, она увидела тонкую цепочку с подвеской в виде розы. Снова подняла голову и ошарашенно уставилась на Ветра.

— Приходи, когда сможешь и захочешь. Твоим розам очень тебя не хватает, они вянут. Я больше не буду тебе ничего говорить. Завтра я уезжаю и вернусь через неделю, но ты можешь заходить и в мое отсутствие. С наступающим. Будь счастлива. Я этого хочу больше всего.

И словно самый настоящий ветер, он растворился в пространстве. А Есения так и осталась стоять с золотой розой в руке, чувствуя, как от недорогого украшения разливается тепло по всему телу.

Ветер

С момента приезда к родителям большую часть времени он проводил у окна. Смотрел, как непривычный для теплого края снег заметает землю и словно отрезает его от всего мира. Родители несказанно обрадовались его внезапному приезду, и только ради этого стоило считать этот импульсивный отъезд хорошей идеей. Ведь изначально он не планировал никуда уезжать на праздники, оставлять магазин в чужих руках и не видеть Машу целую неделю. Если бы не Тина со своим внезапным желанием видеть его помятое лицо в новогоднюю ночь, он бы никуда не поехал. Но сейчас Ветер был даже рад.

Родители в непривычном для них пенсионерском ритме резко сдали. Когда они владели фермой и дел у них было невпроворот, они держались молодцом, не позволяли себе болеть и бегать по докторам. У них просто не было на это времени. Но за много лет они банально устали и решили, что жизнь у моря в тишине и спокойствии пойдет им на пользу. Только вот Ветер видел, что они ошиблись.

Отец теперь морщился при каждом движении – резко заболели ноги и спина. Мать держалась за счет сада и огорода, который она разбила на своем участке. Но что были пятнадцать соток для той, кто привык мыслить гектарами? Давление шалило и реагировало на погоду. Родители разом постарели, и Ветру было больно видеть их такими. Надо взять за правило приезжать к ним хотя бы раз в несколько месяцев. Или же вытаскивать их в родной дом, к себе в помощь, чтоб не расслаблялись.

— Давай, сыночек, будем к ужину готовиться, что ли, – предложила мать.

В новогодний вечер смеркалось рано, и Ветру хотелось бы проникнуться всеобщим весельем – на праздник пришла сестра с племянниками, гомонившими и раскрасневшимися от предвкушения чуда, но у него ничего не получалось. С трудом взяв себя в руки, он отвернулся от окна и едва не налетел на мать, стоящую перед ним с тяжелыми фамильными тарелками в руках. Кажется, они достались от бабушки. То немногое, что уцелело с военных времен. Мать их берегла как зеницу ока и доставала только на праздники.