Страница 54 из 55
Они никогда не учили меня искать молитву.
Они учили искать Христа.
Внезапно мне стало понятно, почему почти никто из них не рассказывал о собственных духовных состояниях. Они говорили о покаянии, о смирении, о любви, о благодарении, о терпении. Потому что человек, который начинает смотреть на свою молитву чаще, чем на Самого Господа, незаметно снова начинает жить собой. Настоящая же молитва освобождает человека именно от этого.
Я перевёл взгляд на море. Оно было бескрайним. Волны непрерывно двигались навстречу кораблю и так же непрерывно исчезали за его кормой. Ни одна не задерживалась. Ни одна не возвращалась назад. И мне вдруг подумалось, что духовная жизнь очень похожа на это море. Она тоже не позволяет человеку жить вчерашними утешениями или вчерашними победами. Каждый день начинается заново. Каждый день Господь снова приглашает человека идти за Ним.
В какой-то момент я поймал себя на неожиданной мысли. За всё время путешествия мне ни разу не пришло в голову спросить себя, научился ли я Иисусовой молитве. Этот вопрос исчез сам собой.
И тогда я понял почему.
Когда я приехал сюда, мне хотелось научиться молиться. Теперь мне хотелось только не потерять Христа. Это было совсем другое желание.
Я неожиданно вспомнил слова старца, сказанные накануне отъезда.
– Не бери Афон с собой. Возьми Христа.
Тогда эти слова показались красивыми. Теперь они становились жизнью.
Святая Гора постепенно исчезала за горизонтом. Её очертания становились всё менее различимыми, пока наконец не растворились в лёгкой голубой дымке. Любой другой человек, наверное, сказал бы, что Афон остался позади. Но именно в эту минуту я понял: позади остаётся только место. Всё главное человек либо увозит с собой, либо никогда не приобретал.
Я стоял у борта ещё очень долго. Вокруг шумели паломники. Работали двигатели корабля. Кричали чайки. Ветер приносил запах моря. Всё это больше не мешало молитве. Потому что молитва уже перестала быть отдельным занятием, которое требовало особой тишины. Она стала тем незаметным обращением сердца ко Христу, которое продолжалось и в храме, и на дороге, и на корабле, и среди множества людей.
Только теперь я окончательно понял, что изменился не Афон. Он остался таким же, каким был тысячу лет назад. Изменился человек, который приехал искать молитву.
Он искал слова. А нашёл молчание.
Он искал способ молиться. А встретил Христа.
Он искал духовное делание. А открыл любовь.
И тогда всё то, что раньше называлось молитвой, постепенно стало самой жизнью.
Наверное, именно это и имели в виду святые отцы, когда говорили о непрестанной молитве. Она начинается не тогда, когда человек научился непрерывно произносить священные слова. Она начинается тогда, когда уже невозможно прожить ни одного дня без Христа. Когда любое дело становится служением. Любая встреча – возможностью любить. Любая скорбь – поводом довериться Богу. Любая радость – благодарением. Тогда сердце перестаёт переходить от молитвы к жизни. Потому что сама жизнь становится молитвой.
И, глядя на исчезнувшую за горизонтом Святую Гору, я впервые с полной ясностью понял: Господь привёл меня сюда вовсе не для того, чтобы я навсегда остался на Афоне.
Он привёл меня сюда для того, чтобы Афон навсегда остался в моём сердце.
В конце пути человек понимает удивительную истину: молитва не заканчивается словами, не исчерпывается правилом и не ограничивается храмом. Она продолжается до тех пор, пока сердце живёт перед Лицом Божиим. И тогда уже не человек ищет молитву – сама жизнь во Христе становится непрестанной молитвой.
+
Эпилог
Паломничество продолжается
+
Прошло уже несколько месяцев после моего возвращения со Святой Горы.
Внешне жизнь почти полностью вернулась к прежнему течению. Те же богослужения. Те же люди. Те же ежедневные заботы, требующие внимания и сил. Снова нужно было принимать решения, отвечать на вопросы, разделять с людьми их скорби и радости, искать слова утешения, нести ответственность за тех, кого Господь доверил моему попечению. Иногда мне казалось, что Афон постепенно остаётся где-то далеко, словно прекрасный сон, который с каждым днём становится всё менее отчётливым.
Но однажды я неожиданно понял, что ошибался.
Исчезали воспоминания. Но не исчезало то, что они успели изменить.
Раньше мне казалось, что паломничество – это дорога к святому месту. Теперь становилось ясно: настоящее паломничество начинается именно тогда, когда человек возвращается домой. Пока он находится среди монастырей, старцев и древних святынь, многое поддерживает его извне. Но однажды Господь возвращает человека в обычную жизнь. И тогда открывается главный вопрос. Не что он увидел на Святой Горе. А что Святая Гора оставила в его сердце.
Иногда утром, ещё до начала богослужения, я открывал окно своей келлии. Совсем другие деревья шумели за окном. Не было больше афонских кипарисов. Не слышался шум Эгейского моря. Вместо узких горных троп лежали знакомые дороги родной земли. Но молитва уже не спрашивала, где находится человек. Она тихо продолжала жить. И тогда я понял слова старца, который сказал мне перед отъездом: «Не бери Афон с собой. Возьми Христа». Всё остальное действительно оказалось второстепенным.
Я всё чаще вспоминал своих афонских наставников. Не потому, что старался сохранить каждое их слово. Напротив, многие разговоры постепенно забывались. Но их жизнь продолжала говорить гораздо сильнее памяти. Иногда во время тяжёлого разговора с человеком мне вспоминалось спокойствие старца архондарика. Во время болезни – терпение больного монаха. Когда сердце начинало унывать – улыбка старого пчеловода. Когда вновь возвращалась рассеянность – молчание пустынника перед лампадой. Они словно незримо продолжали идти рядом, уже не как воспоминания, а как приобретённый опыт.
Постепенно я начал замечать ещё одну перемену. Раньше мне казалось, что молитва начинается тогда, когда открывается молитвослов или перебираются чётки. Теперь всё чаще она начиналась значительно раньше. Она начиналась в той минуте, когда сердце встречало другого человека. В решении промолчать вместо того, чтобы оправдываться. В желании простить, а не победить в споре. В благодарности за обычный день. В терпении собственной немощи. В доверии Богу тогда, когда ничего не понятно. Всё это оказалось продолжением той самой молитвы, которой учили старцы.
Однажды после вечернего богослужения ко мне подошёл молодой человек. Он долго молчал, потом спросил:
– Отче, скажите... можно ли научиться непрестанной молитве?
Этот вопрос сразу вернул меня в первые дни моего собственного путешествия. Когда-то именно с таким ожиданием я приехал на Святую Гору. Мне тоже казалось, что существует какая-то особая ступень духовной жизни, после которой молитва уже никогда не прекращается.
Я не ответил сразу.
Перед внутренним взором один за другим прошли все месяцы, проведённые на Афоне.
Потом я спокойно сказал:
– Не начинай с непрестанной молитвы.
Он удивлённо посмотрел на меня.
– Начни с того, чтобы каждый день хотя бы несколько раз честно остановиться перед Богом.
Мы медленно пошли по монастырскому двору.
– Не ищи необыкновенных переживаний. Не измеряй себя каждый вечер. Не спрашивай, далеко ли ты продвинулся. Учись каяться, благодарить, терпеть, прощать и снова возвращаться ко Христу после каждого падения. Если человек остаётся верным этому пути, однажды он с удивлением обнаруживает, что молитва уже не приходит и не уходит. Она становится дыханием его жизни.
Молодой человек долго молчал.