Тропы Афона

Постепенно я понял, что радость необходимо хранить так же бережно, как внутренний мир. Она легко угасает от ропота, неблагодарности, осуждения и постоянного недовольства. Но особенно разрушает её привычка забывать о милостях Божиих. Человек начинает считать благословения чем-то само собой разумеющимся и замечает лишь то, чего ему недостаёт. Тогда сердце незаметно беднеет. Благодарение же вновь открывает глаза на бесчисленные дары Господа и возвращает душе способность радоваться.

Сегодня вечером дождь прекратился. Облака медленно разошлись, и последние лучи солнца осветили мокрые камни. Тот самый маленький цветок всё ещё стоял среди них – чистый, светлый и спокойный. Он не ждал лучших времён, чтобы цвести. Он цвёл там, где его поставил Бог. И мне подумалось, что именно такой должна стать человеческая душа. Не откладывать радость до тех пор, пока жизнь станет лёгкой, а принимать каждый день как возможность благодарить Господа.

Теперь моя молитва стала такой: «Господи Иисусе Христе, даруй мне радоватья Тобой. Научи благодарить Тебя и в дни радости, и в дни скорбей». Ведь настоящая радость – это не бегство от страданий, а тихое свидетельство того, что любовь Божия сильнее всякой боли, всякой утраты и даже самой смерти. И если эта радость поселяется в сердце, человек уже здесь, на земле, начинает ощущать дыхание Небесного Царства.

+

Запись 32. Свобода во Христе

+

Сегодня с восходом солнца я вышел к краю высокого утёса. Над морем кружил большой орёл. Он почти не двигал крыльями, а лишь принимал встречный ветер и свободно парил над бездной. Я долго следил за его полётом и думал, что истинная свобода заключается не в том, чтобы лететь куда угодно, а в том, чтобы жить согласно той природе, которую дал Создатель. Рыба свободна в воде, птица – в небе, а человеческая душа – только в Боге. Когда она покидает свою духовную стихию, ей начинает казаться, что она свободна, хотя на самом деле она медленно теряет жизнь.

Современный человек почти всегда понимает свободу как возможность делать всё, что хочется. Чем меньше ограничений, тем свободнее кажется жизнь. Но достаточно внимательно посмотреть вокруг, чтобы увидеть печальный парадокс. Люди, которые провозглашают абсолютную свободу, часто оказываются рабами собственных привычек, страстей, страхов, удовольствий, человеческого мнения и бесконечных желаний. Они могут выбирать между тысячами вещей, но не способны отказаться даже от одной своей страсти. Такая свобода напоминает лодку без руля. Кажется, что её ничто не удерживает, но именно поэтому она становится игрушкой каждой волны.

Когда я только пришёл в монастырь, мне казалось, что монашеская жизнь лишает человека свободы. Строгий устав, послушание, пост, молитвенное правило – всё это представлялось множеством ограничений. Я однажды поделился своими мыслями со старцем. Он внимательно посмотрел на меня и спросил: «Если человек не может победить собственный гнев или тщеславие, свободен ли он?» Этот вопрос изменил моё понимание. Я впервые увидел, что свобода начинается не там, где исчезают правила, а там, где исчезает рабство греху.

Господь сказал: «Всякий, делающий грех, есть раб греха». Эти слова звучат особенно ясно, если внимательно посмотреть на собственную душу. Страсть всегда обещает свободу, а заканчивается зависимостью. Сначала человек владеет грехом, потом грех начинает владеть человеком. Так рождается внутреннее рабство, которое незаметно проникает во все стороны жизни. Гордость требует постоянного признания. Сребролюбие не знает насыщения. Гнев управляет словами и поступками. Зависть лишает покоя. Самость становится суровым господином, которому невозможно угодить.

Мне вспоминается один паломник, который сказал старцу:

– Я живу так, как хочу, и потому считаю себя свободным.

Геронда улыбнулся и предложил ему совсем простое испытание:

– Попробуй сорок дней никого не осуждать, никому не возражать из самолюбия и ежедневно молиться за своих обидчиков.

Через несколько недель человек признался, что не смог исполнить даже малой части этого правила. Тогда старец тихо сказал:

– Видишь, друг, не ты управляешь своим сердцем. Им управляют привычки, которых ты даже не замечал.

Эти слова стали для него началом настоящего покаяния.

Свобода рождается не из своеволия, а из соединения человеческой воли с волей Божией. На первый взгляд это кажется противоречием. Мир говорит, что подчинение ограничивает свободу. Но Христос показывает иной путь. Чем глубже человек доверяет Отцу Небесному, тем свободнее становится его сердце. Оно уже не разрывается между бесконечными желаниями, не зависит от человеческой похвалы, не боится потерять земные приобретения. Оно начинает жить той жизнью, ради которой было создано.

Особенно ясно это видно в жизни святых. Со стороны могло показаться, что они добровольно отказались почти от всего: богатства, славы, удобств, личных желаний. Но именно они говорили о величайшей внутренней свободе. Святые не были рабами ни человеческого мнения, ни страха смерти, ни стремления к земному благополучию. Их сердца принадлежали Христу, а потому уже ничто земное не могло поработить их.

Однажды я спросил своего духовника:

– Как узнать, становлюсь ли я свободнее?

Он ответил:

– Посмотри, что может лишить тебя внутреннего мира. Если одно обидное слово разрушает твоё спокойствие, значит, ты ещё зависишь от человеческой оценки. Если потеря денег лишает тебя надежды, значит, сердце привязано к богатству. Если похвала делает тебя счастливее, чем молитва, значит, ты ещё служишь человеческой славе.

Я словно посмотрел на себя в зеркало.

Постепенно я понял, что свобода во Христе вовсе не означает отсутствие борьбы. Напротив, путь к ней проходит через постоянное распятие самости. Каждый раз, когда человек прощает вместо мести, благодарит вместо ропота, смиряется вместо самоутверждения, выбирает волю Божию вместо своей, он делает ещё один шаг к внутренней свободе. Сначала это требует усилия. Потом становится естественным дыханием души. Благодать мало-помалу разрушает цепи, которые человек даже перестал замечать.

Сегодня вечером я снова увидел того орла. Он всё так же легко парил над морем, не сопротивляясь ветру, а используя его для полёта. И мне подумалось, что так действует и благодать Божия. Она не уничтожает человеческую волю, а возносит её, помогая жить согласно своему истинному предназначению. Тогда человек уже не чувствует заповеди тяжёлым бременем, потому что сама любовь начинает исполнять закон Божий.

Истинная свобода – это не возможность жить без Бога, а счастье жить вместе с Ним. И когда сердце перестаёт быть рабом самости, оно впервые начинает дышать полной грудью, ощущая ту свободу детей Божиих, о которой говорит Священное Писание и которую невозможно отнять никакими земными обстоятельствами.

+

+++

Часть VII. ПОСЛЕДНИЕ ЗАПИСИ

Запись 38. Когда исчезает страх смерти

+

Сегодня я долго сидел в келье с потушенной лампадой. Ночь была тихой, но не пустой: в этой тишине особенно ясно слышится собственное сердце. Я думал о смерти не как о событии далёкого будущего, а как о реальности, которая незримо сопровождает человека с первого дыхания. В какой-то момент стало очевидно, что страх смерти – это не страх конца, а страх неизвестности и потери того, к чему привязано сердце. И тогда я понял, что человек боится смерти ровно настолько, насколько он ещё не встретил Бога Живого.

Когда я был молодым послушником, сама мысль о смерти вызывала внутренний холод. Я старался не задерживаться на этих размышлениях, как будто избегая взгляда в бездну. Но старец однажды сказал мне простые слова: «Ты боишься не смерти, а жизни без Христа. Смерть лишь открывает то, чем сердце жило всегда». Тогда эти слова показались слишком строгими. Теперь я вижу в них милость: Господь заранее учит человека правде о самом себе, чтобы встреча с вечностью не стала неожиданностью.