Страница 49 из 90
— У Ариана часть воспоминаний о вашем походе закрыта, – без обиняков заявила Сарина.
— Я тренировалась на нем, – поспешила ответить Исла.
— Ариан бесполезен для тренировок, ты не могла этого не увидеть. На Солонире тоже тренировалась? – небрежно уточнила Сарина.
— Да, – холодея, подтвердила Исла. Сарина явно подозревает ее в сокрытии сведений!
Аро-лера окинула племянницу задумчивым взглядом и ровным тоном продолжила «беседу»:
— Рискну предположить, что, совершенно случайно, у Солонира окажутся закрыты те же временные участки, что и у Ариана. Ну, хорошо. Ты тренировалась. Каковы успехи?
— Я внушила Солониру любовь к лестеркам. Он их раньше терпеть не мог..
— Я помню, – холодно оборвала племянницу Сарина. – Он долгое время был любимым хранимым моей единственной родной сестры, нам приходилось встречаться. И что, он теперь охотно их ест?
— Нет. – Исла замялась и пояснила: – Я потом вернула этот заслон на место. Закрыла «дверь».
— Почему? – Голос Старшей был тих и отражал ее явное недовольство. – Привередливость в еде мужчине не к лицу. Даже в детях не стоит поощрять такие капризы.
— Ему стало плохо. Я не стерла старые воспоминания.. – Исла отвела взгляд.
— А к чему их стирать? – Нож Сарины резко и звонко звякнул о тарелку. Аро-лера холодно взглянула на племянницу. – Важен конечный результат. Тебе следовало поставить перед ним целый мешок лестерок, а не отступать! Раньше бы ты не отступила, а Солонир привык бы со временем.
— Ася не привыкла, – тихо возразила Исла, ни на миг не забывавшая страшную судьбу подруги. – И Ариан не привык – его просто сломали, я видела.. Расскажи мне, ради чего его сломали?
— Это вопрос не ко мне, – пожала плечами Сарина. – Лично я убрала только его последнее яркое чувство.
— Последнее? – Исла скрипнула зубами, припомнив серую муть в сознании мужчины. – Какое же?
По тонким губам Сарины скользнула жесткая усмешка:
— Ненависть к его прежней хранительнице, – хладнокровно ответила она. – А ты о чем подумала?
Исла встала, нервно прошлась по столовой.
— Почему Мойра так поступает? Почему ты не запрещаешь ей этого?! Ты ведь не жестока! – задала она вопросы, которые не один день мучили ее.
Сарина отложила столовые приборы и откинулась на стуле, отрешенно наблюдая за мечущейся по комнате Ислой. Неожиданная эмоциональность племянницы полностью подтвердила все ее догадки о том, что девушка столкнулась во внешнем мире с сильным личным чувством.
— Во внешнем мире есть люди с Даром, как у нас? – неожиданно спросила Сарина. Удивленная резкой сменой темы беседы, Исла отрицательно качнула головой. – Значит, нет. Расскажи, как там наказывают отступников от общепринятых норм? Преступников? Как поступают с теми, кто нарушил основополагающие законы и устои их общества?
— Ссылают. Сажают в тюрьмы. Казнят, – ответила Исла и пояснила смысл понятия «тюрьма»: в долине тюрем не было.
Сарина внимательно выслушала ее и вернулась к прежней теме беседы:
— Нам ссылать некуда. Ссылка в горы – это мучительная смерть для любого мужчины: либо долгая смерть от голода и холода, либо быстрая гибель от зубов зверей, если повезет. Содержание тюрем слишком накладно. У нас и так мало женщин, чтоб занимать их драгоценное время еще и охраной никчемных мужчин в этих тюрьмах. Что остается? Казнь? Разве наш способ не милосерднее казни?
Милосерднее казни?
— У меня нет ответа на этот вопрос, – глухо признала Исла. – Могу лишь заметить, что казнят в загорном мире только в самых исключительных случаях, только тех, кто сам убил кого-то или совершил что-то исключительно гнусное.
— Если мы позволим мужчинам жить так, как им самим вздумается, то гнусностей в долине станет твориться много, – убежденно ответила Сарина.
Исла припомнила пьяницу кузнеца, много других нелицеприятных случаев насилия над женщинами и детьми, что она наблюдала во внешнем мире. Припомнила, как продают своих несовершеннолетних дочерей магам загорные людишки, обрекая их на безумие, – и не нашлась с возражениями.
Сарина помолчала, давая возможность племяннице высказаться. Не дождавшись от нее опровержений своих слов, она продолжила:
— Я рада, что ты научилась видеть заслоны в сознании людей. У Солонира ты видела дверь – это простейший заслон, который можно восстановить, как ты и поступила. А заслоны в виде стен видела? – Исла молча кивнула, и Сарина откровенно обрадовалась: – Это отличная новость! С завтрашнего дня продолжишь тренировки с Мойрой и Норной. Пожалуй, начнем все-таки с Норны.
Глава № 20. Проснувшиеся чувства снотворным не напоишь.
«Об этой моей тренировке еще долго будут судачить в Городе, – вздыхала Исла на следующий день, быстрым шагом маршируя домой от дома Норны и стараясь не прислушиваться к шепоткам за спиной. – Вот ведь вредный рыжик, долго мне еще знакомство с ним аукаться будет?! Когда же я забуду о нем?! Или хотя бы так безумно скучать и тосковать перестану..»
А о том, что третью наследницу дома Дохран затопила вселенская грусть, теперь было известно всем!
Дело было так. Ранним утром Исла явилась в дом своей двоюродной тетки Норны Дохран, согласно распоряжению аро-леры. Наставница и обучающаяся засели в кабинете второй наследницы, и Норна еще раз озвучила основные инструкции: визуализировать тропу воспоминаний подопытного образца, самой настроиться на заданное чувство, представив себе ситуацию, в которой это чувство могло бы возникнуть, а потом постараться транслировать свои эмоции вовне.
— Чем ярче будет твое представление о чувстве, тем надежнее проявит себя отклик и тем длительней будет результат, – напоминала Норна сведения, известные Исле еще с первых таких тренировок в подростковом возрасте. – Потом будем учиться совмещать вызывание нужных чувств с установкой на пожизненное закрепление их на заданном объекте. Ну, пожизненное закрепление тебе сразу не удастся осуществить, но потихоньку будем увеличивать его продолжительность. Конечно, если в тебе уже проснулась эта сторона Дара. Сегодня начнем с самого простейшего: тебе надо будет возбудить в человеке не чувства, а всего лишь кратковременные эмоции. Ну что, вперед? Проверим, чем тебя одарила природа-матушка?
Проверка началась.
Настороженный молодой мужчина, один из шестнадцати хранимых Норны, опасливо посматривая на женщин, уселся в кресло напротив Ислы. Чувствуя нервозность «подопытного образца», Исла поспешила его успокоить:
— Я просто попытаюсь настроить тебя на определенные эмоции, но я не буду их «закреплять» или как-то менять уже имеющиеся у тебя привязанности и антипатии к другим людям и вещам, не буду «взламывать» тебя. Просто эмоции, которые быстро пройдут.
Мужчина заметно расслабился, Норна недовольно хмыкнула, но от комментариев воздержалась, а тень ее неодобрения выразилась в формулировке первого задания:
— Раз уж третья наследница сегодня в таком добродушном настроении, то первой эмоцией пусть будет радость.
Исла скользнула на тропу воспоминаний мужчины и сразу поразилась диссонансу и беспорядочности красок на ней. У всех хранимых Ислы краски плавно и созвучно перетекали друг в друга («У Данира и вовсе была потрясающе гармоничная и яркая палитра цветов», – с тоской припомнила Исла), а тут какофония цвета. Будто кучу заплаток кто-то наставил или заново перекроил и перемешал начальный единый фон.
«Как он живет в такой мешанине чувств? – посочувствовала Исла хранимому Норны. И совсем неловко она себя почувствовала, увидев желтый цвет его привязанности к Норне: этот желтый цвет не был солнечным и теплым цветом, как у чувств Данира к Исле (НЕ ВСПОМИНАТЬ, НЕ вспоминать!!!), а был холодного лимонно-серого неприглядно-грязного оттенка. Это было искусственно вызванное чувство.