Мелодия двоих

О какой помощи? На что она надеялась, придя к нему? Он и так поступил очень душевно — предложил свою спальню в услужение, а сам поместился на твёрдом диване, на котором явно было не так удобно, как на мягком матрасе.

Саша без слов поднял край одеяла, и Полина не успела рассмотреть, в чём он спал: в шортах или в трусах. Она просто скользнула к нему, укладываясь рядом и не переставая дрожать. Фихнеев тут же накрыл её тонким одеялом, теснее прижимаясь своим горячим телом.

А он был очень горячим.

Она заалела, благодаря всех и каждого, что в темноте нельзя рассмотреть, насколько она стала пунцовой. Кончики ушей начинало буквально сводить от смущения, когда Саша без зазрения совести перекинул руку через тонкую талию, начиная двигать её назад. Даже в расслабленном состоянии после сна он был очень сильным.

Она была тесно прижата к нему, и её совсем не волновало, что это тот Саша Фихнеев, которого она не переносила всеми фибрами души. Он просто был рядом, как какой-то… возлюбленный.

«Угомонись, идиотка!» — прошипело сознание.

«Отвали!» — внутренне вторила девочка.

«Просто лежи и засыпай. Бесишь!»

«Отвали, говорю же!»

Она почувствовала горячее дыхание в районе шеи, которое проносилось сквозь влажные волосы. Полина задрожала сильнее, уже не зная, от страха ли. Внизу живота медленно сворачивался нервный клубок нитей, подсказывающий, что это далеко не паника, вызванная грозой, а что-то другое, смутно напоминающее возбуждение.

Она знала, что это такое, ведь умела удовлетворять себя с помощью пальцев, но никогда не чувствовала нечто подобное от парня. И даже Пашка Анисимов, целовавший её до головокружения, не мог вызвать нечто подобное.

Полина внутренне сжалась, когда Саша сильнее её прижал к себе, и она в буквальном смысле оказалась слишком близко к нему.

— Ты дрожишь, — прошептал Фихнеев, обдавая затылок и шею горячим дыханием.

— Я боюсь грозы, — на автомате ответила Полина.

— Я даже не заметил её.

Он продолжал шептать, нагнетая обстановку. Полина слегка напрягалась, чтобы услышать его, но казалось, что она чувствовала, как шевелятся его губы.

— Конечно, потому что ты отрубился сразу. Я не спала. Я всё это время не спала, — она нервно соображала, пытаясь не показывать, насколько она нервничала не из-за грозы, а из-за близости. И вообще, что послужило тому, что она оказалась в его постели?

— Не бойся. Это всего лишь гроза.

Саша прошептал это как раз в то время, когда раздался сильный удар молнии, а после последовал раскат грома, заставляющий практически задрожать стены дома. Полина сжалась всем телом и неосознанно подалась назад, вжимаясь в горячую грудь Фихнеева, который крепче обхватил её.

— Если бы я знал, что ты такая трусиха, купил бы тебе беруши, — усмехнулся Саша.

Полина закатила глаза и громко цокнула языком, начиная медленно ненавидеть свой необдуманный поступок — прийти к нему, чтобы найти спасение.

— Или я могу сделать что-то другое, что отвлечёт тебя, — в его словах звучала двусмысленность, но Полина, будучи полностью не отошедшей от рандеву в виде безмерного количества алкоголя, не заметила ничего странного, поэтому серьёзно ответила.

— А у тебя получится?

Саша фыркнул, мгновенно ныряя рукой под одеяло. Полина пискнула, когда горячая ладонь оказалась поперёк живота. Соприкосновение кожи к коже было практически неизбежным, если она сдвинется ещё немного, от чего задерётся край футболки.

— Возможно, да, — почти томно прошептал парень, касаясь носом её затылка.

Полина вдруг отчётливо поняла, что она сказала что-то, что заставило её только сильнее напрячься, и это точно не было вызвано грозой. Она как-то случайно двинула бёдрами, от чего врезалась в его бёдра. Наткнувшись задницей на его бёдра и…

— О! — её глаза округлились от понимания, во что она упёрлась.

Саша горячо выдохнул в её затылок, кладя ладонь на живот и слегка надавливая. Полина неплохо владела информацией о мужской физиологии, и ей не составило труда понять, что орган, который, как она думала, должен быть спокоен, ведь она ничего не предпринимала для его поднятия, был неспокоен.

Полина попыталась сдвинуться с места, чем вызвала недовольство со стороны Саши, который не дал ей отодвинуться.

Она бы хотела этого, чтобы сохранить хотя бы ниточку спокойствия, которая в буквальном смысле балансировала на грани.

Ещё немного — и Полина превратится в пепел, если он продолжит прижимать её к себе и горячо выдыхать в основание шеи.

— Знаешь, Иванова, кто бы мог подумать, что именно ты окажешься в моей постели, — хихикнул Фихнеев, и она сильнее раскраснелась.

— Это гроза, — просипела она, предпринимая ещё одну попытку отодвинуться, но Саша моментально пресёк её, потому что подвинулся следом, вжимаясь своим возбуждением в её ягодицы, которые были скрыты лишь шортами. Она не надела трусики, и это было ужасно непрактично, ведь она лежала с ним в одной кровати!

Полина отказывалась нормально воспринимать, что она лежала в одной кровати вместе с Сашей Фихнеевым, который прижимался к ней вполне естественным образом, показывая своё явное возбуждение. Не то чтобы она боялась этого, но у неё было стойкое понимание, что, находясь в одной кровати с привлекательным парнем, могло случиться всё, что угодно.

Пусть Фихнеев и не походил на человека, который готов воспользоваться помутневшим состоянием девушки, но он в первую очередь был мужчиной со своими потребностями, которые надо было удовлетворять.

И почему у неё сложилось такое странное впечатление о нем?

Саша вообще не был похож на человека, который набрасывается на девушек, но… Никто ни от чего не застрахован.

Полина рвано выдохнула, прикрывая глаза. Она должна была как-то решить эту ситуацию. Решить безобидным образом, чтобы отвоевать личное пространство, хотя ей нравилось прижиматься к нему. Чувство защищённости и безопасности, смешивающееся с возбуждением, выигрывали на фоне тревожных мыслей.

Собравшись с силами, Полина прохрипела:

— Ты… Прижимаешься ко мне.

Саша лишь фыркнул, не предпринимая попытки отодвинуться.

— Иванова, ты трясёшься, как осиновый лист на ветру. Сначала прекрати это делать, чтобы я смог уснуть, а потом уже…

— Туше!

Она попыталась расслабиться, не обращая внимания на жаркий шар, крепко державшийся внизу живота. Возбуждение, хлынувшее мощной волной, одолевало её с ног до головы. Каждый волосок на теле вздыбился, когда она выставила одну ногу вперёд, тем самым выпячивая задницу.

Саша цокнул языком и тяжело вздохнул. Полина нервно дёрнула головой назад в попытке посмотреть на него. Казалось, что она совсем не обращала внимания на развернувшуюся грозу за окном: сильный дождь, яркие молнии и грозный гром — ей было всё равно, пока она буквально сгорала от стыда (читай: возбуждения), находясь в опасной близости с Фихнеевым.

Было слишком темно, чтобы что-то рассмотреть, но ей удалось увидеть профиль его лица. Глаза были закрыты, а губы расслаблены. Он выглядел почти безобидным, не считая того, что скрывало одеяло.

— Хватит рассматривать меня, Иванова. Ложись спать, — пробормотал Саша с ленцой.

Полина вдруг учащённо задышала, поворачиваясь к нему лицом. Она откинула все предрассудки, зародившиеся не вчера. Наверное, это было неправильно — лежать и просто смотреть на него, но ей хотелось…

Дрожь пробила её тело, когда Саша открыл глаза и посмотрел на неё сквозь ресницы. Полина опустила взгляд ниже, прямо на его мягкие и сочные губы, к которым непременно хотелось прижаться.

Она отдавала себе отчёт, что это, как минимум, будет неправильно, потому что…