Мелодия двоих

— Либо ты посещаешь эти курсы, следишь за цветами и работаешь в паре с Сашей, либо не лезешь в цветоводство совсем.

— Мам, я не твоя подчинённая.

— Ты сегодня подписала соглашение, так что отчасти ты являешься подчинённой, Полина. Я пытаюсь тебе сказать, что работать в паре с Сашей — это не худшее, что могло с тобой случиться.

— И что может быть хуже? Нет ничего хуже, чем работать с ним! — она сказала это достаточно громко, чем привлекла внимание нескольких посетителей, которые оторвались от еды и посмотрели на них быстрыми, подозрительными взглядами.

Она вздохнула, придвинувшись к столу и уперев в него локти.

— Прекрати истерику, Полина.

— Нельзя ли поменять наставника? — спросила она с оттенком надежды.

— Нет. Пары уже распределены, и у каждой есть свой набор обязанностей, которые они должны выполнить за две недели. Тебе нужно потерпеть его всего две недели, десять, то есть уже девять дней — и всё, ты свободна.

— Мам…

— Полин, хватит. Ты завелась, словно пятилетний ребёнок, который не хочет есть кашу! — Ольга слегка понизила голос, делая его грубым и твёрдым.

— Мам!..

— Он хороший специалист в области цветоводства. Разве вы сегодня плохо пересадили амариллис?

Полина округлила глаза, смотря на неё понимающим взглядом. Откуда она могла узнать о том, чем они занимались?

А потом… понятливо кивнула.

— Гога…

— Гога? — хихикнула Ольга.

— Ага, — вяло отозвалась девушка. — Ты уезжаешь в воскресенье, — сказала она, прикрыв глаза.

— Да, и я вернусь как можно скорее, чтобы не оставлять тебя один на один с твоими призраками прошлого. Саша — это хорошая партия, чтобы весело провести время. И… Боже, Полина, ты лучше себя вела в шестнадцать?

Горячая струя лавы ударила Полину в грудь, и она глубоко втянула носом воздух, начиная испепелять маму гневным взглядом.

— Это совершенно разные вещи.

— Для парня, который задирал девчонку, потому что она может ему нравиться, — это неплохо. Для девочки, которая не видела ничего, кроме бесконечных гулянок с какими-то отбросами, — это плохо.

Полина мысленно зацепилась за фразу: «…потому что она может ему нравиться». Это было слишком глупо даже для такого, как Фихнеев. Она видела девочек, которые ему нравились, и Иванова не входила в их типаж.

Хотя, был ли у него этот типаж?

Она не обратила внимания на очередной подкол от мамы. Полина понимала, что её шестнадцатилетнее буянство не пройдёт бесследно, поэтому продолжала при каждом удобном и не очень моменте огребать и заливаться румянцем стыда.

Полина заткнулась, не желая больше поднимать эту тему. Она поняла, что нет смысла даже обсуждать это, потому что мама останется при своём мнении, которое значительно разнится с её.

Она противостояла дочери, будто Саша — это самое лучшее, что случалось с ней за всю жизнь.

Полина ревностно шмыгнула носом, сжимая челюсти. Не такого разговора она ждала. Не защиты в пользу Фихнеева.

Да и как вообще можно было считать его хорошим? Он чёрт с косой!

Мама думала, что Саша — замечательный человек с золотыми руками и хорошими познаниями в цветоводстве.

Полина думала, что Фихнеев — это заноза в её заднице на все две недели, пока она будет работать с ним.

Она готова была разразиться ещё одной истерикой, но тут подошёл официант, держа в руках поднос с тушёной картошкой, салатом и супом.

Решив, что ещё не раз поднимет эту тему, она приступила к трапезе, хотя аппетит безнадёжно был испорчен.