Мелодия двоих

— Надо успеть искупаться, пока погода хорошая, — Лоскутова сморщилась, когда задрала голову на Фихнеева.

— Может, лучше на пляж? — предложил Саша.

— Любимовку? — уточнил Тёма.

— Там, наверное, не протолкнуться, — Олеся вновь убрала волосы, мешающиеся глазам.

— Сейчас нигде не протолкнуться, — сказал Пестеренко, закатив глаза. — Балда, — он легонько хлопнул девушку по лбу. — Парни хотели на Омегу съездить в пятницу.

— Слава и Димон? — спросил Фихнеев.

— Да. Там какое-то шоу будет, и они хотят побывать на нём.

— Водная аквааэробика с главным героем — Артёмом Пестеренко, — похихикала Олеся, посмотрев на парня. — Наденешь розовые утягивающие плавочки, чтобы каждая фифа была твоей?

— Для тебя могу вообще не надевать, — фыркнул он, закатив глаза.

Саша вытянул лицо, бросая озадаченные взгляды на парочку. Олеся зарделась, высовывая язык, а Артём вновь хлопнул её по лбу.

— Хватит так делать! — воскликнула рыжая, отразив удар на него, но в грудь. — Бесишь!

— О… Сейчас начнётся, — пробормотал Фихнеев, смотря, как Лоскутова прищурилась, складывая на груди руки, а Артём упёр кулаки в бока.

И…

— Заноза.

— Козёл.

— Дура.

— Тупица.

— Курица.

— Петух!

Саша кашлянул, привлекая к себе внимание. Они тут же перестали оскорблять друг друга, уставившись на Фихнеева.

— Тогда на карьеры, ладно? — сказал он, доставая перчатки из кармана фартука.

— Ладно! — сказали они в унисон, начиная переглядываться.

— Я заеду за тобой в пять, — сказал Саша Артёму, который кивнул. — Тебе хватит времени, чтобы надеть розовые трусики?

— Э! — Пестеренко округлил глаза. — И ты туда же?

— Ладно, пора за работу! — улыбнулся Саша.

Он пошёл в сторону пятой теплицы, где ещё недавно делил работу с Полиной.

Саша вполне естественно отнёсся к тому, что девочка отработала до двух часов, а потом умотала в закат. Он понимал, что ей не понравилось работать с ним в паре. Напряжение, появившееся ещё с момента собрания в первой теплице, никуда не исчезло. Оно сопутствовало все три с половиной часа, пока они работали над пересадкой амариллиса.

Он вошёл в пятую теплицу и увидел на столе грязные перчатки, оставленные Полиной.

Она оставила после себя не только перчатки, в которых работала, но и лёгкий шлейф сладких духов, и чувство напряжённости.

Он оглянулся по сторонам, будто впервые был на своём рабочем месте.

— Ну-с… Продолжим, — сказал он, подходя к мимозе.

***

— Саша Фихнеев, серьёзно? — спросила Полина, когда официант принял заказ и удалился от них.

Ольга вскинула брови, уставившись вопросительным взглядом на девушку, когда поёрзала в мягком стуле и заняла более удобную позу.

Позу для нападения в обиняках.

— Ты мне пытаешься что-то сказать, Полина?

— Да! Мам, чёртов Саша Фихнеев, с которым я училась одиннадцать лет, теперь мой наставник в этом чёртовом клубе!

Полина рычала, словно кошка. Она защищалась непонятно от кого или от чего.

Ольга огляделась по сторонам, проверяя, не привлекли ли крики дочери пристального внимания. Соседний занятый столик в кафе «Бистро», который разделила молодая пара, остался равнодушен.

— Поскромнее.

Ольга сделала выразительный взгляд, как бы намекая, что в общественном месте не стоит исходить вспыльчивыми эмоциями.

— И что в этом плохого? Александр очень способный молодой человек, который знает своё дело. Я не ожидала, что он запишется в клуб. Кстати, это я про него говорила утром.

— Ты могла бы сказать, что человек, которого я ненавижу всей душой, бегает по оранжереям и пересаживает цветы!

Полина не собиралась фильтровать ни эмоции, ни слова. Она была настолько зла, что после того, как залезла в машину, ограничилась лишь повторным приветствием. Дорога до кафе была молчаливой и очень напряжённой.

Она не хотела поднимать этот вопрос, пока они не сядут в тихое место. Процент остаться без обеда в компании мамы был слишком велик, начни она разговор по дороге.

— Он хороший, Полина.

— Он хороший только потому, что ты не знаешь, что он делал со мной в школе!

— И что же он делал? — спросила Ольга, скрестив лодыжки под столом и внимательно посмотрев на дочь, которая краснела от злости и буквально задыхалась от негатива.

— Он отравлял мою жизнь, мам! Представляешь? Все одиннадцать школьных долбаных лет он делал всё для того, чтобы я его ненавидела! И я даже не хочу знать, по каким таким критериям ты называешь его «хорошим»? Он не хороший! Не. Хороший.

— Он прекрасен в цветоводстве, — женщина пожала плечами, не понимая гонора дочери. — Школа, как и юношеский максимализм, остались в прошлом. Он уже не тот задира.

— Он остался им. Задирой. Тупицей. Я уверена, что он прячет свою гниль подальше, чтобы не разочаровывать тебя, мам!

— Полин, мне с ним не вести светские беседы, — начала Ольга, сплетая пальцы в замок. — Он отличный садовод, и я удивлена его творческому подходу. Порядок в пятой теплице — это его заслуга. И не только в пятой, но и в третьей оранжерее. Он много трудится, и я считаю, что это замечательно. Какой он внутри — мне всё равно. Главное — выполнять работу и следовать моим указаниям, а остальное меня не волнует.

Полина понимала, почему мама так говорит. Она была абсолютно права, но не тогда, когда её дочери придётся делить работу с этим самовлюблённым, наглым и слишком самоуверенным типом следующие две недели.

— Я не могу вернуться в оранжереи, — просипела девушка, обидчиво поджав губы.

Она встретила вопросительный взгляд мамы.

— Я не хочу работать с Фихнеевым в паре.

— Георгий поставил тебя с ним в пару?

— Представь себе! Не знаю, чем я такое заслужила, но какие-то немыслимые силы и боги решили поиздеваться надо мной! — она фыркнула, отводя взгляд.

— И что же? Тебе настолько не понравилось с ним работать? — Ольга вскинула бровь в недоумении. — Он превысил полномочия? Как-то оскорбил тебя?

— Нет, — Полина поражённо выдохнула, покачав головой.

Она действительно не заметила ничего такого, к чему можно было бы придраться. Саша блестяще исполнял свою роль наставника, показывая только сильные качества и не позволяя подумать, что он слабое звено в цветоводстве.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что я не хочу стоять с ним в паре.

— Это только твоя проблема, Полина.

Ольга вела себя так, словно являлась непосредственным руководителем Полины. Наверное, это одно из отрицательных качеств матери, которая проводила слишком тонкую грань между личной жизнью и работой.

Она понимала, что не стоило так разговаривать с собственным ребёнком, но Полине было почти двадцать, и она устраивала непонятную истерику, ссылаясь на давние школьные обиды.

— Александр — хороший специалист по цветоводству, и я не понимаю, почему ты так категорично настроена по отношению к нему. Тебя никто не заставляет разговаривать с ним. Вы напарники — это всё, что вас связывает.

— Мам, он…

— Я не хочу слышать, как он задирал тебя в школе, Полин, — устало проговорила Ольга, теряя всякий интерес к всплеску эмоций дочери. — Это осталось в прошлом. Сейчас ты без повода истеришь и хочешь сказать, что его присутствие в оранжереях — это не то, что ты хотела бы. Интересно, как ты собиралась остаться вместо меня, не зная, что он проводит там очень много времени? Ты бы что, уволила его? — она иронично усмехнулась.

Полина покраснела, начиная сгорать от стыда. Из головы вылетело недавнее предложение мамы о замещении. Она забыла! Забыла, что предлагала свою помощь в присмотре за Садами.