Ночь Первая

Пенни протягивает руку вперёд, мягко массирует его яички. Она выпускает его изо рта, а затем снова насаживается своим великолепным горячим ртом.

У Джаза по-настоящему начинает кружиться голова, когда она быстро и уверенно начинает сосать ему. Она выпускает его из себя и всасывает только головку. Обхватывает рукой ствол и начинает надрачивать, вторя своему рту.

У него всё сжимается внутри, а пальцы дёргаются от желания схватить её за волосы. Когда она снова берёт его так глубоко, как только может, он не выдерживает — его рука оказывается в её волосах.

Четвёртый предохранитель слетает. Он запрокидывает голову и толкает её голову на себя.

Пенни тут же давится, и он опускает взгляд на её раскрасневшееся лицо. В глазах стоят слёзы.

У него сжимается грудь от её великолепного вида: она сидит на коленях с членом, погружённым в её рот. Она выглядит невероятно.

И всё же он хочет трахнуть её сильнее, чем кончить ей в рот.

Может быть, если у него представится ещё одна такая возможность…

Думает он, но тут же убирает это из головы. Сейчас он должен позаботиться о том, чтобы эта девочка получила ещё один оргазм за свои старания.

Джаз делает шаг назад, и Пенни выпускает член из своего рта. Она смотрит на него круглыми непонимающими голубыми глазами.

Он протягивает ей руку, и она хватается за него, выпрямляясь. Он тянется вниз, целует её в губы, начиная водить руками по обнажённому телу.

Джаз отступает, хватает свои джинсы и достаёт бумажник, чтобы взять презерватив.

Пенни прикусывает нижнюю губу и взбирается на кровать.

— На живот, — требует он, разрывая упаковку и раскатывая презерватив по твёрдому члену.

Пенни не колеблется. Она хватает маленькую подушку, подкладывает под живот, но этого не требуется. Джаз берёт её за бедра и заставляет встать на колени. Он замирает, любуясь её совершенной спиной с торчащими позвонками. Наклоняется вперёд, надавливая ладонью на лопатки. Она вытягивает перед собой руки, зарываясь лицом в простыни. Её округлая попка выставлена на обозрение.

— Хорошая девочка, — бормочет он.

Джаз не сдерживается, проводит ладонью по бедру и ягодице, слегка шлёпая нежную кожу. Грех оставлять следы на идеальной коже. У него сжимается грудь, когда он шлёпает её ещё раз. И ещё раз. И ещё. Ей это нравится, она подаётся навстречу.

Пенни тихо скулит в простыни и двигает бёдрами, требуя пошевелиться и войти в неё. Джаз медлит, его пальцы касаются её нежных влажных складок. Она чертовски мокрая, как будто её возбудил минет.

Он входит в неё двумя пальцами, и Пенни насаживается на них, протяжно застонав. Она сильнее выгибает бёдра в надежде получить больше, но Джаз достаёт пальцы.

— Нет! — отчаянно хрипит она.

Джаз закусывает нижнюю губу, берёт член в руку и подставляет головку к её киске. Он до сих пор с трудом верит в происходящее.

Плавный толчок мускулистых бёдер — и он несдержанно стонет, замирая внутри узкого горячего жара, от которого внутри всё начинает сжиматься и пульсировать. Почему она такая тугая? Слишком, как будто у неё никого не было. Пенни вскрикивает и сжимает ладонями простыни.

— Боже! — пыхтит она.

— Ты очень… тугая, — Джаз осекается, ему становится не по себе. — Ты не…

— Нет! — выдыхает она, её голос скрипит. — Просто давно не было.

— Сколько?

— М-м, — она шевелится, и Джаз чертыхается, впиваясь пальцами в её бёдра. — Не знаю. Год?

— Год?! — удивлённо переспрашивает он.

— У меня сломался вибратор… — стонет она в подушку. — Ты можешь двигаться, пожалуйста?

Джаз растерянно моргает и опускает взгляд на то место, где соединяются их тела. Он спросит её чуть позже, как связаны вибратор и отсутствие секса.

Первый толчок ощущается не так. Немного зажато и скованно.

— Расслабься, Пенни, — ворчит Джаз, дёргая уголками губ.

— Я пытаюсь. Секунду, — пыхтит она.

Он чувствует, как она тяжело дышит, как пытается расслабиться, как её тугие стенки перестают быть удушающими тисками.

Второй толчок уже кажется лучше, приятнее. Она задыхается, кусая простыни. Она чувствует себя невероятно наполненной и растянутой. Низ живота горит огнём.

Джаз начинает медленно двигаться, давая ей приспособиться, привыкнуть. Она слегка двигает бёдрами, подаваясь навстречу. Его бёдра двигаются, пока в груди горит неистовое желание начать двигаться быстрее и сильнее. Он толкает бёдра вперёд, входя так глубоко, как может. Пенни извивается под ним.

Он слегка смещается, чтобы лечь на неё. Она подтягивает подушку под бёдра, и его член входит ещё глубже. Она стонет и зажмуривается, когда чувствует его горячее дыхание на своём затылке.

— Джаз, — тихо молит она. — Двигайся, пожалуйста.

Он начинает двигать бёдрами. Толчки быстрые, короткие и глубокие. Она прогибается в спине, чтобы принять его глубже. Его губы касаются её плеча, он целует его, а затем мягко покусывает.

Пенни задыхается и двигается навстречу ему. Его рука протискивается под её тело, пальцы находят клитор, и она громко стонет.

— Подари мне ещё один, — хрипит он в её плечо.

— Я не смогу!..

— Сможешь, — настаивает он, начиная водить пальцами по её клитору. — Ты ведь хорошая девочка, правда?

Она лишь кивает.

Давление нереальное. Его член идеально скользит в ней, пока пальцы кружат по клитору. Внутри всё горит и сжимается. Ей нужно немного, чтобы кончить. Она не верит, когда низ живота завязывается тугим узлом, а через секунду позвоночник прошибает искра.

Она прогибается чуть ли не до хруста, ужасаясь собственным непередаваемым ощущениям. Перед глазами пляшут чёрные точки, а с искусанных почти до крови губ срываются длинные протяжные стоны. Она насаживается на его член быстро и точно, подстраиваясь под бешеный темп пальцев.

— Боже, боже, боже, — шепчет она, когда всё её тело выгибается.

Бёдра дрожат. Стенки быстро и ритмично сокращаются, зажимая его член в тиски. Она слышит его низкий хриплый стон, а потом укус в плечо.

Она становится слишком чувствительной. Из глаз брызжут слёзы, но она не останавливается — продолжает двигаться, чтобы помочь Джазу достичь собственного удовольствия. Голова идёт кругом.

Он убирает пальцы с её клитора, когда она расслабляется и обмякает.

Джаз опирается на одно плечо, а второй рукой хватает её за горло. Пенни стонет, облизываясь. Она позволяет его шершавым горячим пальцам сильно сжать горло, отчего перед глазами вспыхивают чёрные точки.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — у него язык заплетается.

Джаз гонится за удовольствием. Дыхание окончательно сбилось, лёгкие горят, перед глазами пляшут искры. Всё тело напряжено, ждёт своего наслаждения.

Пока Пенни приходит в себя, он толкается в неё как умалишённый, как съехавший с катушек. В ней чертовски приятно, хочется, чтобы это никогда не кончалось.

Его словно сбивает с ног. Рука сжимает тонкое горло. Зубы впиваются в нежное плечо.

Низ живота скручивает, нутро сжимается, и он глубоко проникает в неё, застывая и низко бормоча проклятия.

Она выгибает бёдра насколько позволяет поза, чтобы принять его глубже, чтобы продлить его удовольствие.

Пенни хнычет, ощущая себя невероятно наполненной и растянутой.

У обоих как будто с души упал камень, лежавший мёртвым грузом.

Джаз даёт себе несколько минут, чтобы прийти в себя. Тишину комнаты нарушает лишь учащённое дыхание двоих, смешавшееся воедино.

Он убирает руку от её горла, опирается на дрожащие ладони и медленно выходит из неё. Тело рефлекторно дёргается. Он поднимается на ноги, ощущая легкость в коленях. Пенни медленно переворачивается на спину и смотрит на него горячим блестящим взглядом.