Дети Раздора

6.8

Они собрались в маленьком отсеке, что был их собственным личным ледником. Установки холодного сна Ключевого экипажа, — прямо у самых главных интерфейсов управления кораблём. Потому что, когда просыпаешься внезапно и всё пошло не так, тебе не хочется идти к пульту через полкорабля — к бедам добавлять ещё и это.

— Возможно, мне полагается сказать что-нибудь вдохновляющее, — сказала Косимир.

Олумо, наверное, сказал бы. Но она решила не поминать имя прежнего капитана всуе. Похвальная скромность, но веру в неё она у них так не укрепит.

Все были в корабельных комбинезонах — как в уродливых пижамах. Босиком, глядя на разинутые для них саркофаги. Вся эта внутренняя оснастка, требующаяся, чтобы превратить человека в замороженную скульптуру, — спать безмятежно и нетронуто, — пока не поцелует свет чужой звезды. Киеравен смотрел на неё двумя тёмными колодцами своих глаз. Бартилоу переминалась с ноги на ногу, как будто её сейчас будут за что-то отчитывать. Хиерон почёсывала сухую кожу под челюстью. Инженер, Илшир, ей улыбался. Честно говоря, у Земли осталось не так много хороших улыбок, — но Илшир, молодой и до нелепости красивый, унаследовал по-настоящему сияющий образец. Что-то от старой Земли, что она была рада сохранять.

— Про инструктаж говорить не буду. Смысла нет. Мы узнаем, что там, когда прибудем. Когда? — Но знаете что?

У неё была заготовлена целая речь. Собственно, та самая, которую тебе выдают из Управления — с парой личных штрихов, — функциональная, но ни в коей мере не вдохновляющая. Она эту речь тут же и на месте отбросила. Не то чтобы её экипаж всё равно её бы не узнал. Стандартная Речь Номер Три «Вдохновляющая» — с сошлифованными серийными номерами.

— Да к чёрту, — сказала она им, так что даже голова Бартилоу дёрнулась вверх. — Мы будем жить. Я так решила. — Она не знала, что дальше вылетит у неё изо рта. — К чёрту вероятности. К чёрту Древних, и Гери Хартманда в особенности. Мы будем жить. На райской планете. На безвоздушной скале. Да хоть в открытом космосе. Я так решила. Мы выживем. С чем бы ни пришлось встретиться там — встретим на его условиях. Толкнут нас — мы толкнём в ответ вдвое сильнее. Мы — Земля, и мы будем жить.

Дальше от партийной линии уйти было практически невозможно, — но её вдруг так распалило от собственных слов, что на «Мардуке» не нашлось бы морозильника достаточно холодного для неё.

— Вот это дело! — Киеравен хлопнул в ладоши, а Илшир, даже ахнул. Хиерон смущённо улыбалась, как будто не совсем понимала, что услышала. Глаза у Бартилоу были очень широко раскрыты. Она приоткрыла рот, замерла. Косимир кивнула ей, поощряя высказаться.

— У Древних есть благословение, дошедшее до нас из их писаний. Да будет ветер всегда тебе в спину. На доброе путешествие. Солнце — у нас за спиной; из ветров у нас есть только этот, солнечный. Он у нас в спину — до тех самых пор, пока существует. Когда доберёмся туда, куда идём, — с нами придут последние фотоны нашего Солнца, что нас туда донесли. Мы забираем свой дом с собой. Всё, что у нас есть. — Отчеканено рублено, неловко: женщина, которой не по себе даже перед публикой из четверых. Но Илшир снова ахнул, а Косимир улыбнулась. Тогда-то они и стали её экипажем, а она — их капитаном.

Потом лёд, холод и тьма.