Страница 173 из 206
16.5
Котт поначалу решила, что креветка — это своего рода сконструированное устройство. Но, подслушав их разговоры, склоняется к мысли, что каким-то образом оно — существо само по себе. Спроектированное, — предполагает она: какое-то безумно-научное дельце Керн. Она подкрадывается — не физическим телом, а сжимая вокруг него кольцо невидимого света. Она касается его электромагнитной сигнатуры, куда входят и импланты, и странный бронированный транспорт-скафандр-оружие, в котором оно ездит. Куча сложной электроники. Будь она обычным кибер-хищником, она поостереглась бы триггерить все возможные тревоги на этом задиристом зверьке. Но у неё вся целая инкапсулирующая биосфера — как инструмент проникновения; и она давно привыкла призраком скользить по миру через каналы, доступные только богам.
Оно движется к заражённому участку, и у него есть что-то вроде оружия в ногах, в дополнение к тому, что смонтировано у него на спине. Она улавливает переклички сигналов между ним и кораблём на орбите — не тем, что был скомпрометирован, а совершенно отдельным кораблём, который держится подальше от Жизни там, наверху. Оттуда, с корабля, идут сигналы Керн.
Открытие достаточное, чтобы она едва ли не полностью сфокусировала своё внимание на этом явлении — забросив миллион мелких хищников посреди их дикарских маленьких жизней. Керн — на корабле? Нет, Керн была человеком, жившим тысячи лет назад, когда сама Котт ещё обитала в собственном, по большей части забытом, теле. Даже если Керн не умерла вместе со всей их цивилизацией, живой сейчас она быть не может.
Не своим телом. Но её ум… Керн — это корабль. Это Керн ровно в том смысле, в каком сама Котт — это Котт: ни та ни другая не в своих исходных органических «я». Разве что Керн — всего лишь маленькое ядрышко мысли в хрупкой искусственной конструкции, тогда как Редина Котт — совладелица целого планетарного сознания.
Хартманд будет так расстроен, что не сможет её просто прихлопнуть.
Но она может нащупать те каналы, по которым эта искусственная Керн держит связь со своей креветкой. Она отскакивает от них светом, посылает сигналы, ловит отклики. Её ум сейчас плотно стянут вокруг всей окружающей живой ткани, грозовой шторм невидимого света, она сплачает всю местную жизнь мира, чтобы на лету проделать те самые виды анализа, что делали её такой успешной пронырой в былые дни. Она всегда умела сообразить, как что-нибудь сломать.
Она прикидывает — а можно ли взломать эту креветку и покатать её, как маленький танк? Часа на два развлечения, прежде чем она въедет в дерево или во что-нибудь ещё. Как насчёт? — говорит она ему, и искривлённый свет омывает его сегментированную спину, его гадкие пушки, его открытые каналы и все сложные переводческие процедуры внутри. Могу я сделать из тебя игрушку?..
Оно остановилось. Эти глаза поворачиваются и подскакивают на стебельках. Они видят во все стороны, но у них есть что-то вроде полосы фокуса, где, вероятно, сосредоточены его зрительные центры. Они следят…
Она смещает узел своего внимания вокруг него, намеренно собирает себя то в одной точке леса, то в другой. Сигналы разлиты по всему миру, но её внимание рождает грозу из них. И его глаза поворачиваются и мелькают вслед за этой грозой.
Оно её видит. Шокирована контактом, будто она и правда могла встретить этот чуждый взгляд. На мгновение Редина Котт, богиня маленьких и надоедливых вещей, действительно его пугается. Но она всё ещё увязана с его системами — настолько, насколько позволяет его оборона, — и через это посредничество к ней приходит сигнал.
— Твоя природа.
Ты кто?
У Котт нет глаз, чтобы расшириться, нет дыхания, чтобы сбить. Но её захлёстывает волна азарта. Игра только что изменилась.
Когда она бьёт — быстро и со всех сторон. Это не удар по самому существу, которое она уже решила считать самым интересным, что есть на этой планете прямо сейчас. Одеяло глушения сигнала, метель по всему электромагнитному спектру. Она отсекает сигнал Керн и оставляет корабль наверху разговаривать в пустоту. Теперь это только Котт и креветка. А ей — дьяволу этой планеты — предстоит серьёзная работа по искушению.