Дети Раздора

11.3

Она забыла, что по-прежнему находится в беде. Хотя, не совсем так. Неко прекрасно помнила, как начался этот день — когда её собирались отдать в дикую природу в качестве подношения, — но надеялась, что все остальные об этом забыли. Учитывая те беспрецедентные события, которые только что произошли.

Потому что та штука — женщина-которая-была-не-женщиной — не была миром, природой, Жизнью. Постоянным врагом, с которым они жили, которого умилостивляли и ради которого умирали, — в качестве платы за то, что у них вообще был дом. Неко знает, что такое Жизнь; все они знают. Это чудовищные звери, которые охотятся на тебя, даже когда ты охотишься на них. Это чума и болезни, распространяемые спорами и насекомыми, которые убивают скот, урожай и людей. Это прожорливые рои вредителей, пожирающие твои запасы прямо перед наступлением зимы. Это лукавые существа, что вкрадываются в твой дом и нашёптывают безумие, пока ты спишь. Это не то, что принимает человеческий облик, что трансформируется, извивается и отказывается умирать. Или, если это так, то «Жизнь» мира изменилась.

Похоже, не настолько, чтобы изменить судьбу Неко. После того как огнеметчики прогнали это существо, они схватили её и затолкали в одну из ям-камер. Просто ряд ям перед казармами охотников, с решетками на входах. Она слышит визг и рычание зверей в одних, а в других — вопли заражённого сумасшедшего. А в этой — своё собственное хлюпанье носом и скулеж. Или её принесут в жертву, потому что, может быть, глушь удастся подкупить, чтобы та разобралась с этим новым монстром. Или её убьют за то, что она принесла существо с собой в дом. Или её просто убьют, потому что от неё устали. Она никогда не была популярной, потому-то и оказалась вначале предполагаемым подношением.

Они держат ее там всю ночь, в течение которой она совсем не спит, но пытается подавить стоны своих сокамерников, чтобы слышать, что происходит наверху. Она понимает, что за этим существом были посланы разведчики. Оно было обнаружено. Жизнь, весь мир борется с ним. Борется, но не побеждает.

Все обеспокоены, потому что жить с капризами этого мира и так достаточно скверно. Но скверно так, что они научились с этим жить - например, вспарывая в лесу таких неудачников, как Неко. Новая же штука, Меняющаяся Штука, как её начали называть, не является частью этого. Жизнь будто восстает сама против себя, или что-то из другого мира. Все знают, что есть и другие места. Все они пришли из другого места, из мира мертвых, из одной из светящихся точек, которые видны в ночном небе.

Утром ее вытаскивают. Руки ей связывают, но не бьют сразу и не тащат в лес с ножами в руках. Ее отводят в казарму, где ее товарищи-охотники злобно смотрят на нее. Начинают приходить другие люди из разных служб. Удин, инженер, бросает на нее жалкий взгляд, прежде чем решает, что лучше на нее не смотреть. Затем появляется Мескло, архивариус, расхаживающая в слишком просторном одеянии с капюшоном, скрывающим ее лицо. Неко помнит Мескло по тому, как они вместе росли, – неуклюжий, странный ребенок, вечно спотыкающийся о собственные ноги. За исключением того, что она пошла по стопам того странного ребенка и вышла оттуда с рукой архивариуса на плече. Как раз то, что нужно для этой секты. С тех пор она держалась особняком, изучала оккультные вещи и держалась на расстоянии вытянутой руки. До сих пор, когда требуется архивная перспектива.

Входит Эллан, Главная Охотница.

— Ключевой Совет созван, — говорит она.

Вот как это делается, когда собираются городские службы. Инженерное дело, Архивы, Безопасность, образующие призрачный четвёртый, — Командование. Не то чтобы Неко здесь представляла кого-то из них, - скорее объект, чем субъект, и от этого её колотит ещё сильнее.

Они переговариваются между собой приглушенными голосами, а Неко держат два охотника достаточно далеко, чтобы она могла разобрать только отдельные слова. В ее сторону бросают немало взглядов, что служит достаточным напоминанием о том, что она находится в самом центре этого беспорядка. Затем к ней подходит Мескло, чтобы расспросить ее напрямую.

— Ты говорила с Меняющейся Штукой, — говорит Архивистка.

— Она пыталась говорить со мной, — говорит Неко, — Сначала она не знала наших слов.

— Она не напала на тебя. — У Мескло планшет с записями предыдущего допроса Неко.

Неко качает головой.

— Она за тобой последовала, — говорит Мескло.

Все эти «ты» звучат очень обвиняюще. Неко даже не утруждает себя ответом на это.

Эллан вырывается из толпы.

— Мы думаем, что она заинтересована в тебе. Ты должна была быть отдана. Мы думаем, она это почувствовала. Она пришла за тобой, как за подношением.

Это трезвая, научная оценка ситуации. Потому что Наука – этот утраченный служебный отдел, разделенный между Инженерией и Архивами, – понимает, что есть Жизнь, которую можно умилостивить подношениями. Это просто установленный факт. Жизнь своенравна, но ценит немного почтения, немного крови. Её можно убедить пощадить урожай или остановить эпидемию. Это всем известно. Были проведены эксперименты, тщательно зафиксированные Архивариустами. Это просто наука.

— Она требует тебя, — говорит Мескло. — Возможно, она с тобой поговорит. Скажет тебе, что ей нужно, чтобы уйти, или стать чем-то, с чем мы можем работать. В любом случае. — Невысказанный вывод: возможно, все, что её нужно, - это ты.

Неко ни при каких обстоятельствах не хочет встречаться с Меняющейся Штукой. В то же время она не хочет, чтобы ее приговорили к пожизненному заключению, или сослали в дикую местность, или просто забили до смерти за непокорность. Такое случается, она это видела. В этой странной роли посла, которую на нее возлагают, есть, по крайней мере, слабый намек на статус. Если она сможет найти с ней какой-то контакт, возможно, она станет важной персоной. Если она единственная, с кем та будет разговаривать, ее согражданам придется обращаться с ней должным образом. Именно это и приводит её к тому, что вот она и за стенами, одна, с картой, как найти новоустроенное логово Меняющейся Штуки.

На протяжении всего этого путешествия мир любит её. Земля смягчается под её шагами, а деревья словно наклоняются в стороны, пропуская. Между стволами она мельком видит зверей: огромные мохнатые бока, полосатые и пятнистые, испещрённые шипами. Бивни, челюсти и выпученные глаза. Они сопровождают её до места назначения. Ни одно из них не поднимает голову в угрозе. Насекомые роятся в воздухе, но не кусают и не жалят. Ядовитые цветы закрывают лепестки при её приближении. Грибы прекращают выброс спор, и поэтому воздух, которым она дышит, — самый сладкий и целебный в её жизни.

Охотники Эллан следуют за ней, чтобы она не сбежала в лес. Но в этом нет необходимости. Если бы она отказалась от своей миссии, Неко не сомневается, что звери изменили бы своё отношение к ней. Прямо сейчас, если бы она сделала три шага в сторону, она могла бы протянуть руку и спокойно положить её на лоб гривастому кошачьему существу с раздвижными челюстями змеи и огромным хвостом скорпиона. Погладить его, почесать под челюстью. Но как только она отвернется, оно сожрет её до костей. Жизнь, мир, хочет, чтобы она встретила Меняющуюся Штуку так же, как хочет и её народ.

Несмотря на свежесть воздуха, Неко едва осмеливается дышать. Слово «неестественный» практически отсутствует в лексиконе этого мира, который они называют Мардуком. Природа здесь не естественна. Она злобна, властна — это деспотичная и капризная сила, в которой никто никогда не может быть уверен. Так что, возможно, эта «Меняющаяся Штука» — всего лишь очередная уловка этого мира, а её выходки при приближении к ней — просто развлечение для Жизни. Истинного хозяина планеты, с которым её народ постоянно борется, но при этом умиротворяет и подлизывается, потому что жить нужно, а иногда это единственный способ. Мардук — злой мир, такова правда. Иногда это означает, что люди тоже должны быть злыми. Зло порождает зло. Архивисты хранят истории, демонстрирующие, что происходит, когда какой-то правитель, город или отдельный человек придерживается только доброты, и это никогда не заканчивается хорошо.