Бессонница

— Ну да.. Очень похожий. А что? – она не понимала. Совсем. Точно так же, как не понимали Жанна, я и Пашка. Не могли даже представить.. до этого времени!

— Спасибо Вам большое! – вместо того чтобы встряхнуть, я резко отпустил свой бесценный источник информации и тут же обнял. – Не представляете, как помогли.

Два дня спустя.

Есть теория, что когда, устав от сомнений и борьбы, выбираешь правильный путь, жизнь сама начинает подсовывать козырные карты. Теория, на самом деле, сомнительная, но последние сорок восемь часов она оправдывала себя полностью.

Без поисков и нервотрепки приходили ответы на любые вопросы. Без препятствий и проволочек удавалось добиваться поставленных целей. Во вторую ночь на лавочке под палатой Жанны мне даже удалось выспаться.

Это был странный сон. Совсем непохожий на все мои прежние клонированные один от одного сновидения.

Мне снилось безоблачное голубое небо и бескрайний выжженный луг. Угольно-серые рытвины, черные кляксы лужаек и обгоревшие пни от горизонта до моих ног. Казалось, все живое погибло, и уже ничто не сможет прорасти. Мертвая земля. Но, словно бунтари, то там, то здесь между черных холмов фиолетовыми брызгами сверкали цветы.

Равнодушное ко всему земному голубое небо, смертельный ковер цвета вороньего крыла и яркая, хрупкая, но упрямая жизнь в виде нежных соцветий - не сон, а ожившая картина художника-символиста.

Устав от постоянной работы, мой мозг, наверное, ушел в глубокую перезагрузку, потому выдал подобное. Дикий бред. Однако, как ни странно, после этого сновидения я проснулся отдохнувшим, будто после недели в санатории, и у автомата с напитками рука вместо привычного кофе потянулась к черному чаю.

К черному, как выгоревшая, но все же не мертвая земля.

* * *

В палату к Жанне меня пустили лишь на третий день. Белая, слабая, но уже наконец без пугающих до чертиков датчиков, она лежала на узкой больничной койке и сладко спала. Грудь вздымалась под тонким одеялом, и от воспоминания, как сильно я боялся, что этого никогда не случится, внутри разливалось приятное тепло.

— Здравствуй, родная, - произнес я одними губами и, положив локти на край матраса, присел на корточки.

Для счастья, и правда, нужно немного. Мне сейчас хватило одной этой близости. Знать, что Жанна в безопасности, смотреть на нее, понимать, что могу коснуться – настоящий кайф.

Невероятно много может измениться за четыре дня. Перемены - злейший враг любого мужчины. Я так долго, так старательно сопротивлялся им, и вот сейчас они произошли сами. Никакой ломки, никакого насилия. Там, где из-за расставания раньше зияла черная дыра, сейчас множились планы. Там, где занозой сидело чувство вины – появилось новое, удивительное чувство.

"Только бы ты простила", - не удержавшись, я прижался лбом к предплечью Жанны и замер. Теплая, хрупкая, моя.

Она даже еще не представляла насколько моя. Вечно неуверенная, сдержанная в главном и идеальная для меня. Будто сверху кто-то откалибровал нас друг под друга, но чтобы мы сразу не заметили этого, одарил меня слепотой, а ее робостью.

Два дерьмовых дефекта, чуть не стоивших жизни. Счастье, что "чуть", и теперь есть время, чтобы выкорчевать их навсегда.

Задумавшись, как именно буду выкорчевывать, я не заметил, что Жанна открыла глаза.

— Руслан? – голос у моей спящей красавицы оказался под стать ее внешнему виду. Такой же слабый.

— Как себя чувствуешь? – я взял ее руку в свою и сделал то, чего больше всего сейчас хотелось – поцеловал в раскрытую ладонь.

Карие глаза на миг закрылись и снова распахнулись.

— Чувствую себя развалиной, - закусив губу, Жанна сдвинулась к другому краю кровати, освобождая мне место.

Пояснять не пришлось. Не выпуская ее руки из своей, я скинул туфли и мигом устроился рядом. Грудью к спине. Губами к затылку. Теперь все точно было правильно, как вернуться домой после долгой дороги.

— Руслан, ты должен знать. Я не пыталась покончить с собой.. - Жанна скосила на меня затравленный взгляд через плечо. -  Медсестры шушукались, но это неправда.

Мысленно сделав себе замечание устроить веселую жизнь местным сплетницам, я прижался к Жанне еще ближе.

— Знаю, - стараясь, чтобы она не заметила мои сбитые костяшки, повернул руку ладонью вверх. – Эденберг пытался имитировать отравление газом.

— Да.. – прозвучало удивленно. - Откуда ты..

— Его уже взяли. Он сознался и больше никому не причинит вреда.

— Так быстро?

— Скажи спасибо своей замечательной соседке и ее острому слуху.

Белый, почти прозрачный мизинец скользнул по моим только-только подсохшим ссадинам на руках, и все старания спрятать костяшки пошли прахом.

— Соседке, да? – судя по тону, Жанна не поверила. - А это откуда?

— С поимки. Пару раз Эденберг падал на лестнице, и я помогал ему подниматься.

— Всего пару? – к удивлению добавилось веселье.

— Не помню точно. Но Пашка подтвердит, так что волноваться не о чем.

— Конечно.. - Жанна поднесла к лицу мою правую руку и бережно, едва касаясь, поцеловала ссадины.

От этой заботливой, искренней нежности у меня чуть сердце не перевернулось. Ни за что и никогда не расскажу ей, как все было на самом деле. Ильина придушу за единое слово или намек.

У самого до сих пор челюсти сжимались, стоило вспомнить поимку урода, и Жанне не стоило знать некоторые детали. Особенно, когда избитый, захлебывающий в собственной крови, он обвинял ее во всех своих неудачах.

"Мисюров рубил все мои проекты, только чтобы забраться к ней под юбку!"

"Самое лучшее время Жанне! Самые дорогие шоу – с ее участием! А мне что? После пятнадцати лет на радио! Проклятые сводки? Эфиры раз в месяц, когда нашей королеве вдумается исчезнуть по личным причинам? Вечный запасной! Безотказная тень!"

"Я не убийца! Это она меня довела. Красивая и тупая как пробка!"

"Несколько я раз пытался ее припугнуть. Придурка этого из психушки забрал, чтобы подарочки ей лепил. Людей нанимал, чуть дружка на тот свет не отправил. А ей всего-то нужно было согласиться на предложение Москвы. Остаться там! Но она совсем не понимает ничего! Идиотка! Сама вынудила меня!"

От этих обвинений кровь в жилах стыла. Не будь со мной Пашки, убил бы. Начхал бы на последствия, но избавил земной шарик от этого двуличного ублюдка.

Нет, Жанне точно нельзя было знать, как именно выбивалось признание, и каким оно оказалось. С нее уже хватило. И моих промахов, и чужой черной зависти. Навсегда.

Будто пытаясь прочесть мои мысли, Жанна молчала. Минуту. Другую.. Мы оба словно выпали из временного потока. Я слышал, как она тяжело дышит. Чувствовал тепло ее тела. Зарывшись носом в волосы, вдыхал родной, любимый запах.

Вроде бы мелочь, а смог бы жить без него дальше? Смог бы снова остаться один на один с собой? Окучивать свое пепелище, зная, что где-то есть она. Помня, как это смеяться, вместе выгуливать пса и спускать пар в громком споре, тянуть никому не нужную лямку одиночества?

Смешно было даже думать, что существовали эти вопросы. Не было их! Лишь одно ясное как божий день "не мог"! И не мог с того самого дня, когда сам внес ее чемоданы в свой дом.

Моя женщина! Тогда еще неуступчивая, ершистая. Ни капли не похожая на других.

— Руслан, а это.. – пока я очередной раз утверждался в собственной тупости, Жанна заметила то, что всего за сутки я уже перестал замечать.

Словно по открытой ране, она провела пальцем по белой полоске кожи, следу от обручального кольца.