Бессонница

Раньше так и было. Этой веры вполне хватало. Однако сейчас мне впервые хотелось поверить.. Поверить, что Бог где-то есть. Получить знак, что Он все видит. Попросить спасти.

Он обязан был помочь спасти Жанну! Мою сильную и отважную женщину. За все те добрые дела, что сделала для меня. За ее преданность. За безмолвную искреннюю любовь.

— Помоги.. – глухим, незнакомым голосом попросил я вслух. – Помоги.. - повторил и даже не сразу заметил, как открылась дверь соседней квартиры.

— Вы друг Жанночки, да? – немолодая женщина, та самая, которую я встретил в первое знакомство с пушистым тезкой, несмело вышла в коридор и остановилась рядом.

Язык будто прилип к небу, и вместо ответа я кивнул.

— Вот, Жанночка дала мне запасные, чтобы я могла выгуливать Русланчика, - она протянула руку, и на ладони я увидел два ключа. – Он, бедняга, так выл. Так лаял.. Я уже сама хотела идти.

Если это было не чудо, то не знаю, как назвать иначе.

Не представляю, сколько времени понадобилось бы спасателям, но у меня ушло семь секунд. Ровно семь на то, чтобы открыть оба замка и распахнуть проклятую дверь. Только после этого соседка почуяла запах. Схватившись за сердце, она тут же начала причитать, но времени на нее у меня не было.

— Свет не включать! – крикнул я уже за порогом и со всех ног бросился в кухню.

Последний раз я был здесь, когда забирал Жанну к себе домой. Тогда, уставшая от споров, она пила чай и с тоской наблюдала за сбором вещей. Вечность назад.

Теперь.. Сердце чуть не остановилось.

Вместо яркой оранжевой лампы комнату освещала луна, а вместо той пышущей энергией Жанны у открытой плиты на полу, подложив руки под голову, лежала ее бледная тень.

— Жанна, милая..

Ноги стали ватными. Я с трудом удержался, чтобы не рухнуть на колени рядом с ней.

— Божечки! – в кухню следом за мной вбежала соседка.

— Откройте все окна, перекройте газ! – вместо человека во мне включилась какая-то адская машина. Без эмоций и чувств. – Потом найдите пса. Его, скорее всего, заперли. И быстро выходите отсюда.

Рывком подхватив Жанну на руки, я громко и четко отдал распоряжения и сам выбежал прочь.

Пропахшая газом площадка, пять этажей лестницы, узкий подъезд – ноги не чувствовали усталости, руки не ощущали тяжести. Выгуливающий визгливую шавку прохожий испуганно уставился на нас, но все мое внимание занимала Жанна.

Хоккеистов учат оказывать первую помощь. Мы ловим зубами шайбы, без жалости месим друг друга у ворот и умываемся кровью после крепких ударов кулаками. Мы знаем, как нужно вытаскивать из задницы себя и товарища. Но как совершать чудеса.. Такую науку я бы хотел освоить. Прямо сейчас. Да ее не существовало.

Словно крепко спала после тяжелого дня, Жанна не реагировала ни на искусственное дыхание, ни на массаж сердца, ни на мой отчаянный умоляющий зов. Белая, беспомощная, она лежала в тонком домашнем платье на лавочке и не откликалась ни на одно из моих действий.

Хоть пляши шаманские пляски или тряси кулаком перед небом. Хоть в клочья себя раздери.

— Милая, пожалуйста, хорошая моя..

Дрожащими пальцами я прикасался к сонной артерии на шее и пытался услышать пульс.

— Давай, родная, дыши!

Прижимался губами к ее губам и на четыре счета проталкивал воздух в легкие.

— Милая, любимая, родная. Умоляю!

Оторвавшись от губ, быстро и ритмично давил на грудину.

Как на занятиях, которые считал, что забыл, но четко помнил: дыхание и массаж сердца. Дыхание и массаж сердца. Одно и то же по кругу. Без остановок.

Сколько шагов от надежды до отчаяния? В фильмах и книгах герои проходят эту дорогу быстро и не сдаются. В придуманных историях железная воля творит невозможное. Там нет разницы минута или час, хэппи-энд указан в сценарии заранее, и нужно только выдержать гребанный путь до него.

В реальности это дорога в ад. Четкая механическая работа и ужас, который пытается парализовать, лишив последнего шанса. Невозможно не думать о худшем. Невозможно остановиться. Как попавший между огромными жерновами, ты отчаянно пытаешься выбраться, но, видя острые железные лопасти, уже представляешь себя их жертвой.

Страх и бессилие – на одной стороне ринга. Отчаяние и злость – на другой.

Я боролся так, как не боролся бы за себя. Я не щадил Жанну и не ждал приезда врачей. Соседка, сложив руки в молитве, молча наблюдала за нами. Добравшийся до хозяйки пес горящими глазами следил за каждым моим движением.

Секунды капали, как только-только начавшийся летний дождь.

Выдох-выдох-выдох-выдох. Нажатие-нажатие-нажатие..

Теплые струи хлестали по спине и плечам.

Выдох-выдох-выдох-выдох. Нажатие-нажатие-нажатие..

Мешаясь со слезами, капли дождя стекали по лицу.

Выдох-выдох-выдох-выдох. Нажатие-нажатие-нажатие..

Это была гонка. Моя и ее. Гонка идиота, который отпустил. И терпеливой умницы, которая в этот раз не дождалась.

Нам нужен был еще шанс. Всего один! Исправить все глупости и сказать все слова. Теперь уже без сомнений и мыслей о прошлом.

"Пожалуйста!" – уже не знаю, кого я молил.

"Один шанс!"

Жанна открыла глаза и закашлялась, когда я уже готов был заорать свою молитву вслух. Карие, затуманенные, самые дорогие глаза. Глухой, сиплый, но такой заветный звук.

С ее кашлем все вокруг ожило. Рус сорвался с места и, оглашая всю округу радостным лаем, принялся бегать вокруг. Стоявшая до этого как истукан соседка заголосила в голос, а во двор с сиреной влетела машина скорой помощи.

* * *

Считается, что откат после сильного стресса похож на опьянение. Мой откат был похож на эйфорию обкурившегося наркомана. Я сидел на скамейке, где еще пару минут назад лежала Жанна, и улыбался удаляющейся машине медиков.

"Она будет жить!" – подмигивали моим мыслям проблесковые маячки.

Я знал – будет!

Хотелось смеяться. Задрав голову, пить теплый дождь и орать во всю глотку какую-нибудь херню про счастье. Не сиди рядом собака и моя спасительница-соседка, так бы и сделал. Первый раз в жизни! Потом хоть в опорку, хоть в дурдом.

От облегчения сердце то заходилось чечеткой, то замирало как заяц. Страхи лопались мыльными пузырями, и пусть впереди была еще новая борьба - за выздоровление и доверие, но я уже знал заранее, что мы со всем справимся.

— Слава Богу. Слава Богу, - бубнила под нос себе соседка. – Кто бы мог подумать.. Травиться газом. Такая молодая..

Еще не совсем протрезвев от радости, я повернулся к своей помощнице.

— То есть? – смахнул с лица капли дождя.

— Она вечером заглянула ко мне. Вроде все было хорошо, а потом к ней еще гость какой-то приходил.. Да за что ж такое? Зачем она так?

Соседка все причитала, не останавливаясь, а меня от слова "гость" будто током шарахнуло.

— Вы видели его? Гостя! – я крепко сжал худенькие женские плечи.

— Разве у нас на площадке что-то увидишь? – от удивления соседка широко распахнула глаза. – Лампочка. Перегорела окаянная. Еще вчера горела, а сегодня – темень, хоть глаз выколи.

— Но Вы же определили, что к ней кто-то приходил! – я изо всех сил сдерживался, чтобы не встряхнуть старушку.

— Так по голосу! – она часто заморгала. – У нас слышимость как в филармонии. А у него еще такой голос.. Звонкий, четкий. У Жанночки на радио таким про курс рубля каждый день рассказывают.

— Про курс?.. – догадка ударила мне в голову свежей дозой адреналина. – Вы уверены?