Бессонница

— Что? Когда? – на щеках Руслана заиграли желваки. - Криминалисты уже забрали ее?

После этого вопроса сердце рухнуло в пятки, и даже звонок собственного телефона не смог заставить пошевелиться. Ребус из двух слов "криминалисты" и "ее" тут же сложился в новую посылку.

— Что было внутри? – тем временем продолжил Серебряков. – Твою мать! Он совсем с катушек слетел?

Заплетающимся языком я все же выдавила из себя:

— Это снова коробка? Что в ней?

Руслан стрельнул по мне встревоженным взглядом и тут же поспешил завершить разговор.

— Паш, как только будет информация по отпечаткам – звони сразу. Не важно, в каком часу. Жду!

Сжимая в руках свой наконец замолчавший телефон, я тоже ждала. То, как Руслан умеет утаивать информацию, мне уже было известно. Его забота имела много граней. Но содержимое посылки касалось меня напрямую. Это было послание мне!

— Руслан?! – голос вернулся.

— В посылке была игрушка, - в кой-то веки Серебряков решил ответить прямо. – Залитая красной краской машинка и табличка с надписью: "Плата за непослушание".

Не представляю, что отразилось на моем лице, но в два шага Руслан оказался рядом и сжал в объятиях.

— Черт, он точно сбрендил, - теплые руки, успокаивая, принялись гладить спину.

— Он.. – в горле словно ком застрял. – Я попросила Костю отогнать мою машину на СТО. Вчера ему было некогда, а сегодня.. обещал после эфира скататься.

Рука, словно пробирку с нитроглицерином, медленно поднесла к лицу мобильный телефон. Один пропущенный вызов. Одно сообщение. Я не хотела его открывать. Видит Бог, я мечтала больше никогда не слышать и не знать о Вересове. Но Костя..

СМС с от абонента с именем "Костя. Мама" подтвердило самые худшие подозрения: "Отказали тормоза. Костик в Александровской больнице".

* * *

За себя не бояться легче, чем за тех, кто дорог. Три года назад я легкомысленно отмахнулась от опасности, которую представлял Вересов. Я пыталась отмахнуться от нее сейчас, когда вновь начали приходить посылки. Страусиная политика – голову в песок и не думать об опасности. Теперь за мою глупость расплачивался Костя.

Всю дорогу, пока Руслан вез меня в больницу, я пыталась дозвониться до матери друга и молилась. Первое результатов не приносило – в трубке слышались лишь тревожные длинные гудки. Второе.. Лечащий врач категорически отказался рассказывать что-либо о состоянии своего больного не родственнику, и вход в палату Кости, куда его только-только перевели, тоже был для меня закрыт.

Не будь рядом Руслана, скорее всего, я сошла бы с ума от неизвестности. Тревога за Костю настолько мешала нормально думать, что даже простейшее решение - сунуть взятку какой-нибудь медсестре - не пришло в голову.

Серебряков все решил сам. Получив от меня обещание сидеть на стуле, он на несколько минут куда-то исчез, а вернувшись, потянул в самую последнюю палату по коридору.

— У тебя пять минут, - как глупого щенка подтолкнул за дверь. - Постарайся вести себя тихо и не утопить друга в слезах. Без тебя сотрясения и перелома хватит.

Как ему удалось так быстро все узнать, да еще договориться о посещении, представить было сложно. Мне, уже и не надеявшейся на успех, это показалось чудом. Редким, доступным не каждому мужчине умением находить выходы в любой ситуации.

Однако, стоило войти в палату, все мысли о Руслане и его фантастических способностях растерялись на фоне открывшейся картины

От вида Кости с перебинтованной головой и зафиксированной на вытяжке загипсованной ногой, перед глазами все поплыло. Слова, которые готовила, застряли в горле, и, как подкошенная, я упала на стул возле кровати.

— Прости меня, - само вырвалось из груди. – Машина.. Это все из-за меня.

Первую минуту Костя не отвечал. По ровно вздымающейся груди и закрытым глазам трудно было определить: бодрствует он или спит. Но стоило взять в руки его ладонь, послышался сиплый, почти незнакомый голос.

— Это всего лишь тормоза. Не я, так ты валялась бы здесь. – Костя со стоном повернул в мою сторону голову. – Хотя.. Ты гоняешь как сумасшедшая.

— Я и есть сумасшедшая. – Задрав голову вверх, я активно захлопала ресницами. По поводу слез Руслан был прав: все, что я могла - не помочь, так утопить. Мечта, а не подруга!

— Ты да. Зато, говорят, в больнице плохо кормят. Так здорово. У меня наконец появился шанс похудеть.

— Я буду тебя кормить! – идея тут же придала мне силы. – Утром, в обед и вечером. Обещаю даже научиться готовить твою любимую солянку.

— Не превращай мой разгрузочный санаторий в курорт для отращивания брюха.

— И все равно. Мне несложно, если..

— Не знаю, что за лекарства мне колют, - прервал Костя, - но мозги так странно работают. Интересно, если обколоться этой дрянью, я буду заикаться в микрофон?

— Боюсь, вначале нам придется чем-то еще более убойным обколоть Генриха.

— Жаль, я не успел сфотографировать его тогда.. со спущенными штанами. Компромат получился бы что надо! - Словно человек, который сутками напролет только и занимался составлением планов по захвату радио, Костя сквозь боль криво улыбнулся. - Представляешь, какие дела мы бы смогли творить на радио?

— Представляю. Дружно рыть себе могилы.

— Нет, могилу не хочется. Мне точно, а тебя не пустят.

— Не представляю, кто сможет меня остановить. – Со стороны наш разговор, наверное, казался безумным, но мне было так паршиво, что радовалась каждому сказанному другом слову.

— Кто? Твой рыцарь, - Костя кашлянул, - без страха и упрека. Он, кстати, уже понял, как сильно ему повезло?

— Вряд ли меня можно назвать везением..

— И все равно. А может, понял, да сам себе признаться боится?

Ответа на этот вопрос у меня не было, но очень вовремя открылась дверь, и придумывать ложь не пришлось.

— Как он? – Руслан встал у меня за спиной и положил руки на плечи.

— Он как раз рассказывал Жанне, что на тот свет ей еще рано, - болтливая мумия, глазами и щеками напоминавшая моего друга, нашлась первой.

— Ему дали сильное обезболивающее, - шепотом поспешила пояснить я.

— Не до такой степени сильное, чтобы я забыл сказать.. – Костя попытался приподняться. – Черт. Как же больно..

— Тебе плохо? Позвать врача? – я  рванулась со стула, но сильные руки Серебрякова удержали на месте.

— Ладно, так скажу, - проигнорировав мои трепыхания, Костя скосил взгляд в сторону Руслана. – Теперь ты отвечаешь за нее. Я временно не могу, потому ее безопасность полностью на тебе. Не убережешь или обидишь – я придумаю способ как тебя достать.

Это был уже не тот Костя, который шутил, что не успел сфотографировать Мисюрова. Чужой, без шуток и причитаний, он пугал меня своей серьезностью.

— С ней все будет в порядке, - Руслан, похоже, и не думал воспринимать слова Кости как бред обдолбанного препаратами больного.

— Надеюсь.

Глаза Кости закрылись, и я заметила, как лицо, перекосив на секунду, сковал спазм.

Тело предало его лишь на короткий миг, но этот жест показал мне гораздо больше, чем весь наш разговор. Всегда скрытный, и сейчас мой друг скрывался. Оберегая от волнения за него, Костя устроил настоящий спектакль для одного зрителя.

Будто почувствовав мои эмоции, Руслан за подмышки потянул меня вверх, а затем чуть ли не силой вытолкал в коридор. Ни минуты на прощание. Ни слова предупреждения о том, что пора уходить.

Такая жесткая и непрошенная забота стала спасением. Не вмешайся он вовремя, чувство вины размазало бы меня еще в палате, и все старания Кости пропали бы зря.