Жги, детка.

Искать такси долго не пришлось. Весело улыбающийся грузин ловко закинул в багажник мой тяжелый чемодан и не сказал ни слова, когда я попросила отвезти меня к одному из современных бизнес-центров, а не в спальный район.

Обычная поездка из аэропорта. Обычная клиентка. Наверняка за свою жизнь он уже насмотрелся на странных барышень, спешащих в аэропорт или из аэропорта.. и не домой.

— Если подождете минут двадцать, я заплачу за простой, - уже возле здания, где находилось мое пиар-агентство, предложила я.

Словно точно знал, зачем мы приехали, таксист невесело усмехнулся в зеркало заднего вида.

— А успеете?

Полная решимости, я распахнула свою дверь.

— Сегодня я успеваю везде.

* * *

Насколько последняя фраза станет пророческой, я и не подозревала. Однако вскоре убедилась, увидев имитирующую рабочий процесс Леночку - верный признак, что босс на месте, и раскрытую дверь в его кабинет - знак того, что посетителей у Карабаса нет.

Когда спешишь сжечь мосты, судьба сама подсовывает спички и горючее. Увольнение с работы, прощание с любимым мужчиной - на небе, наверное, были установлены какие-то особые скоростные лимиты на все эти события.

Для меня сегодня везде горел "зеленый". Чистый лист бумаги я вынула из принтера, ручку позаимствовала у обалдевшей от моего неожиданного появления секретарши. Ни принтер, ни Леночка даже не попытались сберечь свои богатства от посягательства.

Дальше все было еще проще. Заявление об увольнении по собственному желанию я написала за несколько секунд. В тринадцать ноль пять только занесла ручку над бумагой, а в тринадцать ноль шесть уже входила в кабинет Карабаса.

— Лиза?! - словно увидел привидение, босс качнулся на кресле.

— Добрый день.

— Хотелось бы, чтобы был добрым, - с недовольным видом Карабас отложил ручку. - И что мы здесь делаем?

— Мы.. - я хотела сказать "увольняемся", но произнести это слово оказалось намного труднее, чем решиться на само увольнение. - Вот, - вместо слов протянула листок с заявлением.

Опустив очки на кончик носа, босс взял в руку бумагу и быстро пробежался по одной-единственной строчке. Признаюсь, я ожидала ураган. Горячий темперамент владельца агентства был известнее самых ярких достижений всех его работников. Но Карабас удивил.

— Хм.. – как будто подобные заявления приносят ему по десять раз на день, он отложил бумагу на край стола и слегка наклонился вперед. - Жажду подробностей, - произнес таким противным тоном, словно провел ногтем по стеклу.

— Подробностей увольнения? – я отступила на шаг. -  Решение принято в здравом уме и твердой памяти.

— К черту ум и память! Причины какие? Не ПМС же довел тебя до такого, - Карабас скосил глаза на заявление.

Мой внутренний секундомер нажал на "старт" и принялся успокаивающе считать время. Десятиминутную экзекуцию я, пожалуй, перетерпеть смогу. Еще пять минут понадобится, чтобы собрать вещи. На улице меня ждет такси с чемоданом. Кроме них больше ничто не имело значения.

— Елизавета, подробности! - босс нетерпеливо забарабанил пальцами по столешнице.

— Я не справилась с заданием. Николай, скорее всего, откажется от контракта. И..

— Договаривай!

Нервно сглотнула. Как на сухом корпоративном языке сказать, что полюбила Ника Клюева, и дальше он со мной работать не будет?

— Я..

— Ты!

Снова сглотнула.

— Мои отношения с клиентом вышли за рамки профессиональных, - пришло неожиданное озарение.

— Что? - босс вылупился на меня, как огромный сом.

— Мы сблизились, - чувствуя, как щеки начинают гореть, я мысленно сократила время экзекуции с десяти минут до пяти.

— И, конечно же, это был не просто курортный роман, а любоф-ф-ф?

Не в силах вымолвить хоть слово, я кивнула. Для пущей убедительности - два раза.

— Елизавета, вот что за хрень? - Карабас грохнул кулаком по столу так, что все письменные принадлежности подпрыгнули. - Скажи мне, как думаешь, почему я строго запрещаю романы с клиентами?

Я сжала ремешок сумочки так, что костяшки побелели.

— Потому что это мешает работе.

— Ай-яй-яй, работе мешает! Еще скажи, что спать с клиентом не по фэн-шую.

— В фен-шуе я не сильна, но если считаете.. - мне вдруг стало все равно, наверное, сказалась передозировка эмоциями в последние дни.

— Елизавета, мозг включи! - раздался новый удар о стол. - Почему нельзя сближаться с клиентом?

— Потому что заканчивается все плохо.

— Уже тепло! Развивай мысль.

Чувствуя, как к глазам подступили слезы, я отрицательно замотала головой. Хватит. С меня точно хватит.

— Потому что врач с пациентом не спит, - вместо меня уже без злости спокойно ответил Карабас. - Когда он начинает спать с пациентом, он перестает видеть объективно. Эмоции заслоняют зрение. И очень часто он теряет пациента. В прямом! Самом прямом значении.

— Я не сказала Нику, что знала о заговоре за его спиной, - единственное, что я могла сказать в свою защиту. Однако легче от этого не стало - скорее наоборот.

Босс и вида не подал, что удивлен истинной причине пиара. Видимо, уже привыкший за много лет, что более сильные используют знаковые фигуры как разменные монеты, он лишь равнодушно пожал плечами.

— Это то, о чем я и говорю. Пиар-менеджер не обязан снимать с клиента капканы. Никакой заботы, никакого сочувствия. Терапия пиаром. Потом пусть как хочет живет в новой шкуре. Хоть повесится. А вот любящая женщина.. - один уголок губ приподнялся вверх. - Я ведь предупреждал.

Удар ножом в сердце, вероятно, не был бы таким болезненным, как эти слова. Босс словно кожу содрал заживо, озвучив мои собственные мысли.

"Никакой заботы, никакого сочувствия". Как? Сразу вспомнилась улыбка Ника, его сбитые костяшки, после того, как он выбил дурь из моего обидчика. Вспомнился пьяный вечер в баре. Черт! Я даже вспомнила те самые слова, которые Ник наотрез отказался повторить наутро: "Ты мне нравишься. Гораздо больше, чем просто нравишься".

Судя по тому, что босс открыл тумбочку и протянул упаковку салфеток из царских запасов, эмоции выдали меня с потрохами.

— И вот что с таким работниками прикажешь делать? – закатив глаза, он откинулся в кресле. – То влюбляются, то увольняются, то норовят залить слезами весь кабинет, словно без них в Питере влажности не хватает.

— Можно меня просто уволить? – я плюнула на свои двадцать минут и, как подкошенная, рухнула на ближайший стул.

— Можно. Только какой толк? Найму другую. Она тоже влюбится. И потом по новой.

— Му..- шмыгнула носом. – Мужчин нанимайте.

— С нашей спецификой гей-клуб можно будет скоро открывать.

— Тогда не знаю, - я промокнула салфеткой уголок глаза. Слезы все же покатились. Плевать им было на "не время и не место", рвались наружу вместе с отчаянием и тоской.

Будто вышел на прямую связь с высшими силами, Карабас смежил веки и изваянием замер на своем месте. Плачущий работник напротив его будто и не интересовал. Ревет? Ну и пусть ревет себе! Куда небожителям до смертных?

Вместо него с открытым ртом и тревогой на лице в дверную щель на меня посмотрела Леночка. Чтобы стать моим зеркальным отражением, ей не хватало только черных ручейков у глаз и красного носа. От неожиданной женской солидарности у меня ком в горле застрял. Неужели я так плоха, что даже нашей всегда веселой и глуповатой секретарше меня жалко? Неужели таким будет мой уход?