Жги, детка.

— Федя, привет, - спустя пару гудков незнакомым глухим голосом Ник заговорил, - я тут Гостюхина встретил, он мне новость одну рассказал.. Про капитана команды.

Даже я, сидевшая в метре от телефона, услышала быстрый, словно скороговорка, ответ:

— Черт, Коль, ты только не бушуй! Я тебя как друга прошу, не делай никаких выводов. Ты приедешь, мы поговорим, сам поймешь, как все на самом деле для тебя..

Не дав своему оппоненту договорить, Ник громко откашлялся.

— Никаких "приедешь" не будет. Ты прямо сейчас сажаешь свою задницу на первый же рейс и летишь сюда!

— Коля, какой рейс?! Июль. Сочи! Все билеты выкуплены еще месяц назад. Ты с ума сошел?

— Мне насрать, как ты будешь искать билеты!

Злость, которую Ник до этого старательно сдерживал, все же прорвалась наружу. Дамочки за соседним столиком опасливо оглянулись в нашу сторону и тут же принялись активно шептаться друг с другом.

— Хоть на пузе ползи, - продолжил Ник. - Похер, как будешь добираться, но завтра утром ты должен быть здесь.

— Да Колька..

— Утром будь в гостинице. Иначе пеняй на себя. Я пока ни одной бумажки не подписал. Если ты подписался за меня – сам будешь и разгребать.

— Ну, я тебя прошу, пойми ты..

Федор говорил в трубку что-то еще, но Ник крепко сжал телефон и, словно тот был опасен, отвел в сторону.

Лишь спустя несколько секунд трубка снова вернулась к уху. В этот раз слушать ничего Клюев не стал.

— Я все сказал, - рыкнул он. - Конец связи.

— Ко..

Громкий призыв оборвался на полуслове. Ник, не глядя, ткнул пальцем на экран и отшвырнул от себя телефон на дальний край стола. С ним улетела и последняя надежда, что все обойдется.

Пестрый салат с сочной зеленью, половинками помидоров черри, кусочками желтого перца и блестящими оливками горкой лежал передо мной в белоснежной тарелке, но ни есть, ни даже попробовать его не хотелось. Словно это была икебана, я разглядывала каждый листик, пытаясь найти в прожилках какой-нибудь знак или зашифрованное слово. Например, "дура" или "беги отсюда".

Как мое отражение, точно с таким же видом в свою тарелку глядел самый дорогой для меня мужчина. Складка между бровей, сжатые в кулаки пальцы, желваки на скулах - мое близкое и невероятно красивое счастье.

Так прошла одна минута. Прошла вторая.

Как наяву перед глазами мелькали моменты, когда я узнала правду: случайно подслушанный разговор в кабинете Серебрякова, закрытая вечеринка в честь окончания сезона. И моменты, когда нужно было во всем признаться Нику: первая встреча в гостинице и пьяные посиделки в старом баре.

Трех недель рая после этого у меня, конечно, не было бы. Ни ночей в обнимку, ни дурацкого и уже любимого кольца, ни гонок, ни утеса.. Вероятно, Ник даже не задержался бы в Сочи. Сказка, в продолжение которой я только-только поверила, обернулась бы привычной пустотой. Подружки, работа, дом, мечты.. Но так было бы честно.

К сожалению, в жизни нет сослагательного наклонения. Что было – то было. Каждое действие влечет последствия, и волшебным ластиком сюжет не подотрешь.

Когда официант поставил перед нами горячее, Ник впервые пошевелился. С тихим вздохом он вначале потер глаза, а потом взглянул на меня.

Последние песчинки радостной жизни упали на донышко песочных часов, и они перевернулись.

— Ты знала?

Простой ожидаемый вопрос. Боль пробила насквозь, как пуля со смещённым центром тяжести – вначале голову от виска к виску, потом сердце - навылет.

Знала ли я? Искушение соврать перехватило горло, но ответ сам сорвался с губ.

— Прости.

* * *

Кроме законов сохранения в мире, наверное, еще существует закон равновесия. Если отмерян воз радости, за ним будет такой же воз горести. Если счастье было ярким, темнота после него окажется кромешной.

Наш с Ником долгожданный ужин так и не состоялся. Ругаться, как с неизвестным мне Федором, Ник не стал. Я бы и хотела, чтобы обозвал лгуньей, потребовал объяснений, но, получив ответ, он медленно встал со своего места, бросил на стол деньги и ушел.

Стремительно, как на площадке. В мыслях отпечаталось короткое: "Мне нужно". Но даже не знаю - произнес это Ник, или мне показалось.

Без него ничего уже не хотелось. Голова гудела, как колокол. Не я, а какой-то заводной робот, похожий на меня, привычно проверил новости, отстучал на клавиатуре ноутбука шаблонные ответы коллегам. Как тряпку стянул нарядное платье и смыл так трепетно нанесенный час назад макияж.

Никаких эмоций. Чистая механика и отточенные за много лет движения.

А потом наступила ночь. Стоило на минуту отвлечься, как солнце буквально рухнуло в море. Ныряльщиком упало на самое дно, и затянутые тучами облака спрятали ночные фонари – звезды. Та самая темнота, кромешная, накрыла меня с головой, как недавно накрывал ливень. Глухо. Беспросветно.

Пытаясь найти место, одна на широкой кровати я крутилась волчком. Ложилась на правый бок, на левый, по диагонали – и так по кругу, словно что-то зависело от угла наклона или положения рук и ног. Бесполезная раздражающая возня.

Светящиеся в темноте настенные часы отмеряли минуту за минутой, но удобное положение так и не находилось. Ни плеча, на которое так удобно было класть голову. Ни бедра, на которое закидывала ногу.. Только мягкий матрас и две подушки - идеальный комплект для двоих и горький намек для одного.

Не знаю, сколько было времени. Я уже начала засыпать, когда дверь номера тихо хлопнула, и спустя пару минут матрас рядом со мной прогнулся. Привычный тихий вздох, знакомый аромат без примеси алкоголя или сигарет - все было как обычно. Мой Ник..

Словно он где-то задержался, а потом вернулся. И не было встречи с Гостюхиным. И мы только недавно вернулись с моря. Такие сладкие иллюзии, что от радости, как последняя истеричка, я чуть не разревелась.

Чтобы удержать ненужный сейчас водопад, пришлось до боли сжать переносицу. "Сейчас пройдет. Я все перетерплю" - сдерживая себя из последних сил, я опустила лицо в подушку и затаила дыхание.

У меня должно было получиться. Все большие девочки умеют глотать эмоции будто сладкое драже "Тик-так". Но участников в этой игре было двое. Мои глаза почти высохли, когда матрас снова качнулся, и сильная мужская рука притянула к горячему боку.

Ник прижал меня к себе так сильно, словно хотел задушить в своих объятиях. Когда-то он признался, что во время волнения я напоминаю ему опоссума. Маленького безобидного зверька, единственная защита которого имитация смерти.

Сейчас я была именно опоссумом. Неживой и бесправной. Глубоко в душе молящейся, чтобы кто-нибудь спас или отпустил на волю, не причинив боли.

"Только не боль! Только не жалость!" - желания были одинаково горькими. Будто чаши весов, они зависли в воздухе, а потом колено Ника вклинилось между моих ног, и ожидание лопнуло мыльным пузырем.

С самой первой близости мы набрасывались друг на друга как оголодалые хищники. Нам вечно хотелось всего и сразу. Разные во всем, здесь мы были похожи. Но сегодня к голоду примешалось какое-то незнакомое дикое отчаяние. Безумие. Ярость.

Не говоря ни слова, Ник стянул с меня трусы и, не позволив даже прикоснуться к себе, рывком поставил на колени. Игры в амазонку и рыцаря больше не было. Никаких поцелуев и ласки. Никакой нежности.

В ушах зашумело. Как из другого измерения донесся шелест фольги, и член толкнулся внутрь, вырывая из моего горла первый стон.