В объятьях тьмы

В лес?!

Сердце стучит в бешеном галопе, с болью ударяясь о ребра.

— Пожалуйста, выслушайте меня! — вырывается с хриплым вдохом. — Не надо в лес, я ничего не взяла! — Указываю рукой на валяющуюся сумку, под завязку, набитую серебряными столовыми приборами. — Вон, все там! Отпустите меня, пожалуйста!

Но своим криком я привлекаю внимание лишь Овода. Волк даже бровью не ведет на мою тираду.

Проглотив солоновато-горький ком слез, я с мольбой смотрю на хозяина, пытаясь увидеть хотя бы малейшую долю понимания, но в ответ получаю полный игнор.

— Убери ее отсюда, — ледяным тоном заключает Волк.

Закрыв рот от вновь нахлынувшей паники, в ужасе распахиваю глаза, глядя на него.

— И возвращайся, решать будем.

— Как скажешь, брат.

С первым же шагом Овода в мою сторону я начинаю брыкаться, но из-за связанных рук и ног падаю с дивана и качусь кубарем прямо к его ногам.

— Надо же, еще никто с таким рвением не хотел прогуляться до подвала! — хохочет Овод, а я кричу изо всех сил, вырываясь из его крепких рук. Одним движением он развязывает веревку на моих ногах и поднимает за шкирку на ноги.

— Слушай сюда, красавица, — грубо дернув на себя, цедит он. — Если рыпнешься бежать или хоть раз на суете дернешься, я сделаю тебе в темечке такую дырку вот этим аппаратом, что ни в одном ателье не заштопают.

Смотря на пистолет в его руках, активно киваю. Дрожа всем телом, ощущаю, как горячие слезы скатываются по щекам.

— А теперь пошли, — подталкивая меня вперед, бросает мужик. — Хоромы твои показывать буду.

Судорожно всхлипывая, я еле переставляю ноги, идя в ту сторону, куда направляет Овод.

«Все будет хорошо.. — умудряюсь успокаивать себя, но страх душит, а сердце молотком стучит в груди. — Тебя не убьют, тебя не убьют.. Тебя не убьют!..»

— Двигай, — приказывает Вова, и я открываю дверь, выходя на улицу. — Уж план дома, небось, ты хорошо знаешь, — усмехается мужлан, подталкивая меня к лестнице.

Спускаясь с крыльца вниз я молу, стараясь сдержать вновь возникшее желание разрыдаться. Где-то внутри проскальзывает мысль уговорить Овода помочь мне, но я понимаю, что он не станет слушать.

Кто эти люди на самом деле? Почему ведут себя так, будто имеют право запирать человека в подвале? Если они меня сдадут, я обязательно расскажу, про угрозу оружием.

— Ну и вляпалась же ты в дерьмо, красавица, — с усмешкой комментирует бугай. — Забралась в дом к самому Волку! — уже в открытую хрипло смеется он. — Пиздец смелая!

— Кто вы такие? — спрашиваю дрожащим голосом, бросая через плечо на него боязливый взгляд. — Я ведь ничего не взяла..

— А это уже не имеет значения, красавица, — улыбается, смотря мне в глаза, отчего под уголками глаз образуются глубокие морщинки. —Остается надеяться, что Демид сжалится и оставит тебя в живых. А зная его, я в этом очень сомневаюсь.

Демид.. Значит, так зовут хозяина.

Меня накрывает ледяная волна паники, потому что - отчасти я верю в то, что говорит Овод.

— Пожалуйста, скажите, что я могу сделать? Помогите мне! — умоляюще шепчу, развернувшись к нему. — Я прошу вас, пожалуйста! Вы же не такой как он, я вижу.. — И замолкаю, чувствуя, как новый поток слез обрушивается водопадом, стекая по щекам.

Овод останавливается, смотря на меня снисходительным взглядом, и тяжело вздыхает.

— Сиди тихо и не беси своими выходками. Может, чего из этого толкового и выйдет.

— Вы можете передать ему, что я прошу прощения? — спрашиваю, почувствовав малейшую надежду, что этот мужчина готов идти на разговор. — Я готова сделать все что угодно, пусть выслушает меня!

Овод ухмыляется.

— Ой, наивная! — покачав головой, отвечает он. — Я Волка почти всю жизнь знаю, и за это время еще никому не помогала мольба о прощении, — уверенно констатирует, а затем мужское лицо вновь становится непроницаемо-серьезным. — А теперь — хорош, не заговаривай мне зубы, пигалица. Давай, шевели ножками.

Как только мы подходим к гаражному помещению, я судорожно втягиваю в легкие воздух, ощущая, что все тело мгновенно коченеет.

— По-жа-луй-ста.. — шепчу я, замедляя шаг, но рука Овода грубо толкает к двери. — Нет.. — всхлипываю, чувствуя, как слезы снова подступают. — Не надо..

— Ты действуешь мне на нервы, красавица. — В голосе Вовы звучат опасные нотки, оседающие в сознании, как тяжелые булыжники. — Я че сказал тебе секунду назад? Если ты меня бесишь, то Волка и подавно. Живее! Шевелись!

12

С каждой ступенькой вниз мое тело становится все тяжелее, а легкие наполняются странной смесью запахов машинного масла и пыли. Я кашляю, задыхаясь от этого удушающего смрада.

— Стой на месте, не двигайся. Сейчас я в твоей гостинице свет включу. — Жестокие слова звучат с насмешкой, после чего он отходит куда-то в сторону. Спустя несколько секунд лампочка, висящая на голом проводе под потолком, загорается тусклым, почти мертвенным светом.

Оглядываюсь вокруг — помещение маленькое, бетонные стены, куча старых коробок, банок с чем-то непонятным. В центре комнаты стоит стул, одинокий и жуткий в этом безжизненном месте.

— О, — громко ухмыляется Овод, заметив мою реакцию, — даже стул для тебя припасли, принцесса! — Его насмешка вызывает у меня приступ тошноты, к горлу подступает рвота. — Посидишь, подумаешь о своем поведении.

Я нервно сглатываю, пытаясь держать себя в руках.

— Но.. как.. как здесь в туалет ходить? — Голос мой дрожит, но страх заставляет спросить.

— Задаешь много вопросов, пигалица. — Лицо Овода выражает усталость, как будто мое присутствие его невероятно раздражает. — Ты девка смышленая, разберешься сама.

После он выходит, захлопывая за собой дверь с грохотом, отдающим эхом в ушах. Не успев осознать, что осталась одна, я машинально бросаюсь к выходу и дрожащими руками дергаю холодную железную ручку.

— Пожалуйста! Выпустите! Выпустите меня! — кричу, но мой голос отражается бездушным эхом от бетонных стен и растворяется в оглушающей тишине.

Шаги Овода глухо удаляются, а с каждым их звуком моя надежда ускользает, как песок сквозь пальцы. Реальность обрушивается, тяжелой лавиной, давя со всех сторон. Я медленно оседаю на пол, уткнувшись лицом в колени. Рыдания сотрясают мое тело, вот-вот разорвут его на части.

— Мамочка, прости меня.. — всхлипываю, задыхаясь от слез. — Прости, что я была такой идиоткой..

Сидя на холодном полу долгое время, я молюсь, чтобы этот кошмар закончился. Чтобы кто-то, кто угодно, пришел и спас меня. Обхватив себя обеими руками, стараюсь собраться с мыслями и, подняв голову, оглядываюсь вокруг еще раз.

«Должен же быть выход, Ева, — мысленно твержу себе. — Пожалуйста, не опускай руки. Может, где-то здесь есть дверь, люк, хоть какая-то лазейка..»

Надежда, хоть и слабая, пробуждается во мне, и это все, что у меня есть. Смахнув слезы тыльной стороной ладони, резко поднимаюсь на ноги, быстро подхожу к стене и с яростью начинаю отбрасывать в сторону старые коробки, громко шуршащие по полу.

Как только отшвыриваю последнюю коробку, вижу перед собой пустую бетонную стену без единой щели, понимая, что выхода нет..

Это конец. Мне конец.

Что теперь делать?! Как выбираться из дерьма, в которое я сама себя загнала?!

Я же хотела сделать, как лучше.. хотела помочь маме, спасти ее. Боже, что будет, когда она узнает, что меня посадили?!

Зажмуриваюсь, отгоняя страшные варианты будущего, сотворенного собственными руками. Если с мамой, что-то случится по моей вине, я не переживу это! Никогда не прощу себя, безмозглую идиотку!