В объятьях тьмы

— Нет, — жестко отрезает мама, смерив меня с головы до ног строгим взглядом. По спине аж холодок пробегает от ее убедительного тона. — Квартиру никто продавать не будет. Иначе вы с Машей потом на улице остались? У вас с сестрой должен быть тыл, куда вы сможете вернуться в случае чего.

— Ма, ну какой тыл?! — Честно, бороться ней порой бывает невыносимо!

— Так, все! — Мама снимает салфетку с плеча и швыряет на столешницу. — Со стола сама уберешь, я пошла к Ларисе. Она меня на чай звала.

Она и правда это делает. Мама просто оставляет меня одну в квартире и уходит к соседке, а по совместительству лучшей подружке, дабы избежать разговора, который ей не нравится. Я же с психом, но убираюсь. Мою посуду и, тщательно вытерев столовые приборы, ухожу в комнату, обмозговывая весь прошедший день, богатый на события.

Интересно, а Маша подумала, где будет спать? В прихожей на коврике или в ванной? Делить с ней комнату, как мы делали это в детстве, я уж точно не собираюсь!

Усталость накатывает неожиданно, и не только физическая, но и моральная. Я каждый раз обещаю маме, что все будет хорошо и мы найдем деньги на операцию, но сама понимаю, что ничего хорошего без нужной суммы не выйдет. У нас осталось в лучшем случае полтора года .. Черт, в такие моменты от бессилия хочется об стену головой биться! Но разве хоть кому-нибудь это помогало решать проблемы?

5

Вхожу в свою небольшую комнатку, громко хлопнув дверью, и валюсь на застеленную пушистым пледом кровать. Пялюсь в потолок, лихорадочно пытаясь подсчитать, сколько денег мне нужно откладывать ежемесячно, чтобы собрать двести пятьдесят тысяч евро. Ответ неутешительный: дохрена и больше.

Интересно, если бы у меня был отец, как бы мы жили? Возможно, было бы легче: как-никак, надежное мужское плечо рядом. Надежное.. О человеке, которого я ни разу в жизни не видела, сложно подобное сказать. Так называемый отец бросил нас, когда мама была беременна мною, а Маше исполнилось три года, и больше не появлялся. Ни алиментов, ни звонков — нифига. Хотя в редчайших разговорах об отце мама упоминала, что он весьма влиятельный человек. Одно дело заполучить красивую женщину рядом, и совсем другое — стать для нее тылом, надежной опорой и примерным отцом для будущих детей. Как вы понимаете, ни того, ни другого не случилось, поэтому в свидетельстве о рождении у меня записано отчество дедушки.

Мысли то и дело возвращаются к деньгам. Злость клокочет внутри за несправедливость этого мира. Почему кто-то живет, как сыр в масле катаясь, а мы должны выживать, молиться, в надежде, что найдётся сумма на операцию, в то время как другие сорят деньгами налево и направо?! С жиру бесятся, гоняясь за брендами и трендами, бросают свои дома, не удосужившись забрать вещи, оставляют картины по четыре тысячи долларов, а кто-то копейки наскребает на свое жалкое существование!

Повернувшись на бок, упираюсь взглядом в виднеющийся холст, стоящий за шкафом. Не отдавая себе отчета, резко поднимаюсь и достаю его; долго рассматриваю пустое полотно. Я перестала писать и не брала кисть в руки с вдохновением с самого момента, как узнала, что мама тяжело больна. Просто не могла..

Согнув ногу в колене, ударяю о нее холст, пробивая его, а после швыряю на пол и несколько раз нарочно наступаю.

Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Себя! Себя ненавижу!

Дальше в ход идут кисточки: я беру их из шкафа и вместе с пеналом швыряю о стену. Туда же летят карандаши с блокнотами, палитра и шпатели. Безмозглая! Чего ты можешь в этой жизни достичь, Ева?! Давай, ну же! Расскажи мне! Всю жизнь занимаешься херней, не имея возможности помочь самому близкому человеку!

Господи.. Усевшись обратно на диван, хватаюсь за голову и закрываю глаза, сдерживая бешеное желание разрыдаться. В голове вихрем кружатся мысли, вопросы, ответов на которые у меня нет и, вероятно, никогда не будет. Как спасти маму?! Где найти деньги?! Как доказать сестре, что я не простая бездельница, что от меня тоже есть толк и польза?!

В голове, как будто удар колокола, всплывает ненароком услышанный разговор:

«Когда грабить-то идем?»

«Жила там обеспеченная семейка. В доме полный фарш. Одна картина на стене стоит тысячи четыре долларов».

Не отдавая себе отчета, бегу в коридор и, достав из сумки телефон, набираю номер.

Спустя пару гудков слышу прокуренный голос Макса.

— Че, малая, без меня уснуть не можешь? — хрипло усмехнувшись, лениво произносит он в трубку.

— Возьмите меня в дело, — нервно облизнув пересохшие губы, произношу и не узнаю своего голоса.

— Че?

— Возьмите меня в дело! — повторяю уже громче.

В ответ слышу лишь тишину, которая с каждой секундой начинает нервировать меня все сильнее. Уверенная, что Макс сейчас сбросит звонок, отстраняю телефон от уха, чтобы закончить разговор первой.

— Завтра в одиннадцать на нашем месте. — вдруг произносит он, отчего я резко подношу телефон обратно, не веря, что все верно расслышала. — Жду твою сексуальную задницу, Ева.

О Боже!

6

Я не верю в реальность происходящего даже залезая в старенький минивэн с установленными несуществующими номерами и натягиваю на лицо балаклаву. В ушах эхом звучит внутренний голос, кричащий изо всех сил, что я совершаю большую ошибку. Но пути назад уже нет.

Парни заранее вытащили из салона все сиденья, поэтому устраиваюсь на полу, поджав колени, и смотрю перед собой, сдерживая дрожь во всем теле. Никто не должен видеть, как мне страшно. В солнечном сплетении лихорадочно пульсирует боль, пока я наблюдаю за Максом и Мишей, сидящими напротив меня. Их лица скрыты под масками с прорезью для глаз.

«Это все неправда.. Иллюзия или кошмар», — мысленно успокаиваю себя, хотя знаю: вокруг гребанная реальность.

Еще вчера, когда увидела, насколько ребята подготовлены, я была уверена, что все пройдет идеально, но сейчас с каждым километром страх сжимает мое горло все сильнее.

— Малая, да не дрожи ты так, — уговаривает меня Макс. — Машину из-за тебя трясет.

Фыркнув, сжимаю руки в кулаки, сдерживая порыв распахнуть дверь и выпрыгнуть на ходу.

— Бро, тише едь, — обращается к Леше, сидящему за рулем, Максим. — Мы никуда не спешим. Пока что. — Он непринужденно подмигивает мне и достает из кармана черной куртки пачку сигарет. — Будешь?

Отрицательно качаю головой, думая, что и без сигарет едва ли справляюсь с подступающей тошнотой. Господи, если бы мама узнала, что вместо экскурсии с универом я еду на ограбление! Она бы.. Закрываю глаза, пытаясь избавиться от пугающих мыслей, давящих на сердце тяжелым грузом.

— Короче, слушайте сюда, — начинает Макс, приподнимает балаклаву, и кладет на нижнюю губу сигарету. — Повторяем вчерашний план. Не шароебимся по комнатам как попало, идем строго по пунктам, начиная со второго этажа. Ты, бро, — спальня. Я беру кабинет. Ева, ты – гостевая комната. — Поджигая сигарету, Макс выпускает дым и пристально смотрит на меня. — Никто не спускается вниз, пока Миша не даст команду по рации. Ясно?

— Ясно, — отвечаю я, подтягивая колени ближе к груди.

— Еще раз. — Макс стряхивает пепел через приоткрытое окно. — Имена не называем, говорим исключительно по делу. Все помнят свои номера? — спрашивает он, оглядывая нас по очереди.

— Я — второй, бро, — отзывается Леша с водительского сиденья.

— Третий, — произносит Миша.

— Четвертая, — без промедления диктую присвоенный номер.