Страница 72 из 77
И, сквозь полусомкнутые ресницы, я увидела, как спальня опустела. На всякий случай, я заледенела ещё больше.
Мне показалось, что оставшись один, хозяин слегка оробел. Во всяком случае, он начал бормотать себе под нос:
— Я же это, не то чтобы… а совсем наоборот!.. И вообще, я жизнь спасаю… Ситуация-то критическая!..
Я едва не хихикнула. Чуть не слово в слово, как я себя убеждала, когда раздевала его самого! А его руки, между тем, быстро и ловко отстёгивали крючки на моём платье… И где он так научился с женскими платьями обращаться? Кобель! А, нет, вон, никак не может справиться с зацепившейся застёжкой, вместо того, чтобы спокойно разобраться, нетерпеливо дёргает её. Осторожнее! Мог бы и потренироваться заранее! У меня этих платьев не так, чтобы очень много! Оно одно! И один сарафан… Ты хочешь, чтобы я после твоих нервных пальцев своё единственное платье в починку отнесла?
Как видите, сознание моё было спутанным и противоречивым. А что вы хотите от девушки, впавшей в кому и лежащую при смерти?.. Ну, вроде бы?..
А, вот с меня уже потянули нижнюю рубашку… Под одеяло меня, под одеяло! Там теплее… и не так стыдно! Ну, вот, хоть это сделать догадался. Не стал пялиться. А то, знаю я вас… извращенцев! А я девушка приличная! Под одеялом мне стало чуть-чуть спокойнее. Ой, живо стереть краску с лица! Я же должна быть бледно-зелёная, а не пунцовая, не так ли?..
А тем временем Фредерик Рей торопливо раздевался сам. И мне всё было прекрасно видно, сквозь полусомкнутые ресницы. И не моргнёшь — слишком заметно будет. Приходилось смотреть. Какой он такой, весь из себя брутальный, подтянутый и какая у него накачанная мускулатура. Вон, какие кубики на животе!
Ой, он кажется, штаны снимает? А там у него… Святые рогалики! В прошлый раз такого не было! Я уставилась в кубики пресса. Кубики! Только кубики! И ни миллиметром ниже! Ой-ё! Меня прямо в жар бросило! А должна быть цвета фарфора и промёрзшая. Срочно леденеть заново! Срочно! Потому что вот-вот…
Фредерик Рей приподнял одеяло и скользнул к моему бессознательному телу. Плотно прижался… и вот это… которое не кубики… оно тоже прижалось, я чувствую! Я понимаю, что ему это девать больше некуда, но у меня же сейчас кровь закипит, а должна лежать полумёртвая и захолодевшая! На грани жизни и смерти.
Хозяин бережно обнял меня рукой. Но никаких «жмяк-жмяк» не последовало. Меня просто прижали к горячему телу изо всех сил. И по мне, от пяток до затылка, заклубилась тёплая, ласковая и могучая магия хозяина, обволакивая бережно и нежно. Просто ураган нежности… и капелька собственничества! А ещё Фредерик Рей уткнулся носом мне в плечо, зачем-то вдохнул запах моих волос, и стал бережно покрывать мою шею поцелуями! Это вообще против правил! Я не выдержу! Я не смогу контролировать свою температуру! Я не смогу контролировать… Я не смогу… Я ничего не смогу…
Поцелуи пробежались по шее, потом хозяин нежно взял мою мочку уха в свои горячие губы, потом поцеловал за ухом, потом опять по шее, потом по плечу… Дальше не помню. Совсем не помню!
— Ситуация безвыходная! Последнее средство! — прошептал хозяин.
И я почувствовала, как меня пронзает могучий, горячий, магический поток. Или не поток? Но, горячий — это точно! Я выгнулась и застонала. От избытка чувств.
Это была магия! Я утверждаю, что это была магия! Которая внутрь. Потому что страсть, особенно, огненная страсть — это тоже магия. Потому что нежность, я имею в виду нежность, которая вплоть до обожания — это тоже магия. А любовь — это вообще самое главное волшебство на свете.
Я теперь знаю, как гусеница превращается в бабочку. Я сама чувствовала, как у меня крылья растут. Я сама могла, хоть сейчас, начать порхать в воздухе легкокрыло и беззаботно. Словами это не передать, это чувствовать нужно. И я думаю, каждый человек, хотя бы раз в жизни, это чувствует. И после этого ничего ему объяснять не нужно.
Ой! Это что, то самое: жмяк-жмяк?.. Ладно! Так и быть! Сегодня можно! Жмякай!
А потом мы лежали, оба горячие, раскрасневшиеся… И мне так не хотелось вставать! А надо…
— Отвернись! — буркнула я.
Вместо этого, меня прижали ещё плотнее, даже дыхание на секунду перехватилось.
— Я, как врач, считаю, что процесс исцеления не завершён! — мурлыкнул мне в ухо Фредерик Рей, — Я назначаю продолжение лечения! Сегодня… завтра… и до конца дней!
Я вздохнула. Счастье — оно так быстротечно! Сегодня я даже позволю себе ему поверить. И вечером соглашусь на продолжение «лечения». Я же сама хочу этого до безумия! А вот «завтра»… Завтра всё кончится. Он улетит совершать подвиги. А я начну искать себе нового хозяина. Или хозяйку. Нельзя же без работы? Надо же на какие-то шиши жить? А то, что после сегодняшнего дня, каждая ночь будет жарким мучением… ну, сама ведь такое подстроила? Сама… Называется: доигралась!
Но сегодняшний день — мой! И я бросилась в своё короткое счастье, как в омут. С головой.
Меня они нашли шагах в сорока за поворотом дорожки…
Глава 25
Побег от вдовы к трону
Выходить замуж — это очень серьёзная вещь. Всё равно, что идти в атаку.
Козьма Прутков.
Я, вся раскрасневшаяся, с азартом уплетала горячие оладушки. Есть полноценный обед я отказалась категорически! Обеденное время ещё не наступило. А съесть два Ярининых обеда в один день невозможно по определению. Ярина не обиделась, а подвинула мне блюд с горячими оладьями. Вот их-то я и уплетала. Во-первых, потому что силы и в самом деле были на исходе. И пусть Фредерик Рей окутал меня своей магией, но магия магией, а силы силами. А во-вторых, кушать Яринину стряпню невозможно. Можно только уплетать. Те же оладушки. С мёдом, с вареньем, со сметаной, с маслом, с корицей, посыпанные сахаром, с сыром… да просто так, в конце концов! Я уплетала и пальчики облизывала. А Ярина смотрела на меня ласковым взглядом и безжалостно подкладывала и подкладывала новые порции. Я же сама не смогу остановиться! Я же так лопну!
— Чай? — наконец-то смилостивилась подруга.
— Да! Да! Чай! — обрадовалась я.
Рано обрадовалась. К чаю полагались бесчисленные кексы, ватрушки, пирожки, штрудели, пирожные и прочая выпечка. Вся только из печки!
— Вот я, как объемся, как к вечеру потолстею! И пусть тебе будет стыдно! — пригрозила я, пытаясь прожевать очередную печеньку.
— Ты? Потолстеешь? — хмыкнула Ярина, — При нашей вечной беготне? Не выдумывай. И не отвлекайся. Вот, плюшки, с пылу, с жару…
Но отвлечься всё же пришлось. Мы услышали, как кто-то поднимается по лестнице к хозяину. Шаги показались тяжёлыми, незнакомыми. Мы обе тревожно переглянулись, и бросились к лестнице.
— Госпожа… Барбара? — с некоторым подозрением объявил домовой, — По личному вопросу!
О! Как я сама про госпожу Барбару Браун не подумала⁈ Это именно то, что окончательно заставит хозяина принять правильное решение!
Госпожа Барбара, женщина неимоверных пропорций, в платье таких кричащих цветов, что при взгляде на него слезились глаза, вошла в кабинет, как к себе домой. Уверенно и неотвратимо. Покосилась на стол, где под чёрным покрывалом спокойно спала очередная «Бусинка», пренебрежительно усмехнулась, одним движением подвинула тяжёлое кресло и воссела на нём. Сказать, что она просто «села», у меня язык не повернётся.
— Чем обязан?.. — хозяин, после того, как всеми силами возвращал меня к жизни, выглядел несколько… утомлённым. Наверное, это нелёгкая работа — глупых служанок к жизни возвращать. А потому и глаза он поднял утомлённо, не ожидая подвоха.