Страница 60 из 77
Вместо ответа, хозяин продекламировал, очень верно подражая голосу:
— Был гусь простым — щипал траву,
Теперь он чертит синеву.
Так я — был глуп, и ел паштет,
Теперь я — избранный поэт!
— Игнаций! — ахнули мы с Яриной, — Неужто он редактора уболтал, чтобы тот его стишок в газетке тиснул?
— Стишок? — нервно переспросил Фредерик Рей, — А целую подборку стихов не хотите⁈ Вот, например:
Вчера я был простым мирянином,
Ходил, как овощ, нарумяненным,
Но гусь взлетел — и я прозрел:
Писать стихи — вот мой удел!
— Какая гадость! — с чувством пробормотала я.
— И этой гадости — целый газетный разворот! Вот ещё… если так можно выразиться… образчик!
В груди горит, в глазах туман,
И сердце — пламенный вулкан!
Скорее дайте мне перо —
Творить и прославлять добро!
— А это, кстати, уже лучше! — заметила я, исключительно из чувства справедливости.
Хозяин молча отшвырнул в сторону газету. Ну, тоже, своего рода, оценка творчества.
* * *
— Господин Кнопп! Какая приятная встреча!
Ну, честно сказать, «встречей» это назвать было трудно. Господин Кнопп сидел в магистрате, в своём кабинете, и что-то торопливо чиркал на листе бумаги, а я попросту ввалилась к нему, без приглашения.
— Госпожа Сюзанна? — поднял на меня глаза инспектор, — Весьма приятно! Чем обязан?..
— О, ничего такого! — заверила я. Не признаваться же, что специально его искала? — Просто проходила мимо, дай думаю, зайду! Уточню кой-какие вопросы.
— Вопросы? — насторожился инспектор, откладывая перо, — Какие вопросы?
— Ну, как же! А то проклятье, которое мы из бедной белочки извлекли?
— Ах, это… — ощутимо расслабился Кнопп, — Есть заключение от штатного мага-эксперта. Обычное, бытовое проклятье. Наложено из зависти, одной из подружек хозяйки. Та, видите ли, позавидовала её успеху в глазах некоего молодого человека, к которому сама питала сердечные чувства. Виновная призналась в содеянном, раскаялась, обещала не повторять подобного впредь… Всё, как обычно. Ну, само собой, штраф выписали. Солидный, чтобы впредь неповадно было. Так что, дело закрыто. От лица Корпуса Стражей благодарю вас за проявленную бдительность и содействие службе поддержания порядка!
— Это вы не меня благодарите! — возразила я, — Это господин Фредерик Рей старался, проклятье извлекал. И, не просите, вашу благодарность передавать не буду! Извольте сами! Кстати, вы так давно нас не посещали… Ярина, вон, уже трижды про вас вспоминала…
— Правда⁈ — просиял инспектор, и тут же взял себя в руки, — Ну… кхм… и в самом деле, неплохо бы выразить благодарность лично… не так ли? Кхм…
— Так мы вас ждём! — безапелляционно заявила я, — Надеюсь, у вас нет неотложных дел?
Кнопп с сомнением покосился на здоровенную стопку бумаг на краю стола, и решительно смахнул всё в ящик:
— Никаких неотложных дел, госпожа Сюзанна!
Хозяина я предупредила заранее, а потому, когда мы вошли в предупредительно распахнутую Дементием дверь, Фредерик Рей оказался по самые уши завален работой: он глядел в окуляры прибора ТЦС-три и подкручивал ручку. Не знаю, что там можно рассмотреть, если не поместить капельку крови на предметное стёклышко? Разве что радужные разводы? Но хозяин казался увлечённым, аж до такой степени, что еле ответил на приветствие инспектора, и потом отвечал невнятно, всё больше мычанием. И к обеду господина Кноппа не позвал. Впрочем, инспектор этому, вроде бы, даже обрадовался. И легко согласился посидеть с нами на кухне, перекусить Ярининой стряпнёй.
Ну, а мне это и было нужно, чтобы отвести от хозяина любые подозрения. Если что — это я дурочка такая. А хозяин — ни-ни! — совершенно не при делах.
В общем, на кухне царила полная идиллия: господин Кнопп забавно рассказывал, как его Базиль полез в очень узкую норку, ну очень-очень узкую. И застрял задними ногами. Но передними продолжал рыть землю и тянуть себя вперёд! Постепенно вытягиваясь… вытягиваясь… И как сильно удивился сам инспектор, когда услышал тявканье своего пёсика, аж на противоположной стороне холма! А задние ноги-то его — вот они! Но, обойдя холм — не меньше пяти метров, сударыни, никак не меньше! — он и в самом деле обнаружил высунувшуюся мордочку своего фамильяра! И тогда, ухватившись за уши бигля — ох уж, эти многострадальные уши! — инспектор хорошенько потянул! И верный Базиль выдернулся из ловушки! Все пять метров собаки! Правда, он тут же вернулся к обычному виду. «Ну, как пружинка, представляете? Бывает, растянешь её… Хорошенько растянешь… А потом — р-раз! И она опять собралась!».
Раскрасневшаяся Ярина хихикала и подкладывала гостю всё новые тарелки со своими шедеврами. Герой истории, Базиль, с упоением грыз мясистую косточку. Бурундучок Алекс, настороженно принюхиваясь, спускался по ножке стола, явно собираясь познакомиться поближе с пёсиком. Разве что, моя Мелисса, не то задремала на привычном шкафу в приёмной, не то отправилась спать в мою комнату.
И тут я начала, сразу с козырей:
— Господин Кнопп, а вам доводилось видеть такое?
И я протянула ему монету. Ту самую. Которую почему-то так и не отдала хозяину. Нет, не присвоила, я её совершенно не ощущала своей, но вот, не отдала. Так и лежала в потайном месте.
— Это же… солерит? — дрогнул голос инспектора.
— Он самый. Возьмите, рассмотрите как следует.
Теперь я могла увидеть словно бы себя, но со стороны. Я точно так же, брала солерит, будто он хрустальный и может в любую секунду треснуть. Точно так же, робко и осторожно проводила по его поверхности самыми кончиками пальцев. Так же щурилась, рассматривая радужное сияние бриллиантов…
— Было у меня, как-то раз, дело по поимке… — начал Кнопп и осёкся. Сам услышал, что фальшивит.
— А хотите, этот солерит вашим будет? — голосом злодейки-искусительницы шепнула я, придвигаясь поближе к инспектору.
— Кого прирезать? — поднял на меня взгляд инспектор, — Надеюсь, не государя-императора? А впрочем…
И он снова уставился на монету. Та завораживала взгляд. Обволакивала своим очарованием. Убаюкивала тёплой тяжестью.
— Ну, вы скажете! — обиделась я, — Наоборот! Надо выпить за здоровье государя-императора!
— И, если я выпью за его здоровье, вы отдадите мне монету? — не поверил инспектор, — Всего лишь за то, что я выпью?
— Всё так, — согласилась я, — Только чуточку не так…
— А как?
Я придвинулась ещё ближе.
— У вас же есть тётка в деревне? — спросила я, — Ах, да… точно есть! Я помню, вы как-то обмолвились… А скажите, если вам кто-то скажет, что она заболела, что вы сделаете?
— Ну… отпрошусь на пару дней в магистрате… навещу её, узнаю, чем можно помочь… — задумался Кнопп.
— Ну, тогда я вам сообщаю: она заболела.
— Чем⁈
— Вы не поняли, инспектор! Ваша тётушка жива-здорова. Но я… а лучше, если кто-то другой… сообщили вам о её болезни! Так понятнее? И вы сейчас пойдёте в магистрат и попросите дня этак на три отпустить вас с работы. Кто-то будет проверять, больна ли ваша тётушка на самом деле? Конечно, нет! А у вас появится три свободных дня, которые вы можете посвятить нашему… я хотела сказать, моему делу!
— Ага… — дошло до инспектора, — Продолжайте, госпожа Сюзанна…