Страница 58 из 77
— А мы и не думаем… — вставила Ярина.
— … то он глубоко ошибается! — закончил хозяин, и свирепо посмотрел по сторонам.
А мне вдруг стало чуточку грустно. Мог бы и подумать чего-нибудь лишнего. Думать-то я ему не запрещаю? Делать не позволю, а думать — пусть себе думает.
* * *
Как бы то ни было, а хозяин был ещё слаб. Поэтому мы усадили его в кресло, накрыли пледом, и всучили огромную кружку бодрящего напитка. Фредерик Рей удобно уселся, и развернул «Эхо вечности». Медленно потянулся за кружкой и отхлебнул. И тут же домовой широко распахнул дверь приёмного покоя и с некоторым неодобрением возвестил:
— Господин Хуберт… с питомцем! И с друзьями…
Бдыщь! Дверь распахнулась ещё шире, от удара ногой, и в комнату развязно шагнул молодой человек, в камзоле, настолько расшитым золотыми нитями, что он казался жестяным, не сгибаемым. Знакомая личность. Хуберт, сын мэра, человек, на лице которого природа собиралась нарисовать интеллигентность, но передумала и оставила только наглость. За его спиной маячили двое громил, с настолько узкими лбами, что вряд ли там могло поместиться больше одной мысли за раз. А рядом с Хубертом лениво переваливался откормленный волк. Говорят, ещё пару лет назад, Хуберт специально съездил в столицу, где волку удалили обычные зубы и вставили стальные челюсти. Исключительно для позёрства и запугивания окружающих, а не по медицинским показаниям. Вряд ли это понравилось фамильяру, но кто его спрашивал?
Волк вяло посмотрел вокруг жёлтыми глазами, и в его взгляде читалась скука существа, привыкшего, что его боятся все и всегда. Априори.
— Так-так-так… — Хуберт без приглашения шагнул в комнату, брезгливо её осматривая, и чуть задержав взгляд на клетке с Бусинкой. — Значит, это здесь столичное «светило» окопалось… Которое отступных не платит…
Фредерик Рей даже взгляда не поднял. Вместо этого, он хлопнул ладонью по газете и весело воскликнул:
— Сьюзи, ты только посмотри, что пишут! «Невидимый монстр в Жаберном переулке! Ночью стражник был атакован и лишился сознания»! Какая чушь!
— Знаю! — засмеялась я в ответ, — Это позавчера один стражник переборщил с согревающими напитками, да ночью ка-а-ак стукнулся лбом о балку навеса! И — брык без памяти! Ну, железный нагрудник зазвенел, другие патрульные сбежались… Так вот, он и придумал, что на него невидимый монстр напал, чтобы его из стражников не попёрли!
Хозяин добродушно хмыкнул и перевернул страницу. Так и не взглянув на Хуберта. Тот скривился и пошёл красными пятнами.
— Слышь ты, лекаришка… — начал Хуберт, с размаху плюхаясь на стул и, кажется, собираясь взгромоздить свои сапоги на стол, — А-а-а!!!
Ой, я же так и не вытащила тот гвоздик, который припасла для сыщика Серпенсия… Ну, и даже хорошо, что забыла!
— А-а-а!!! — продолжал бушевать Хуберт, хватаясь рукой за собственный зад, — Нападение! Вы знаете, кто я⁈ Вы знаете, что вам за это будет⁈
— Медаль дадут? — посмотрел на меня с любопытством хозяин.
— Берите выше, сударь, — в тон ответила я, — Орден!
— Да я!.. — задохнулся Хуберт, — Да вы!.. Эй, ребята!
— А, кстати, — скучающе спросил пустоту перед собой господин Рей, — Почему в операционной посторонние? Доминикус! Всех лишних — вон! Сам справишься?
— А то… — проворчал Дементий, появляясь у дверей.
Вжик! Вжик! Оба громилы внезапно взлетели в воздух и их вынесло прочь, спиной вперёд. Из окна я видела, как обоих вымело на улицу и там они скрючились, переплетясь руками и ногами вокруг столбов коновязи. И бессильно дёргались, пытаясь расцепить собственные руки и ноги. Ага! Тягаться с магией домового на его территории? Пф-ф!
— Ах, так⁈ — Хуберта затрясло от злости. Он, кажется, ещё не понял, с кем связался, — Ах так⁈ Нападение⁈ Лупус! Взять!
Волк оскалился. И тут… ну, я-то поняла, что это вздохнул дракон. Он почувствовал, что его хозяину кто-то угрожает, и вздохнул. Всего лишь. Казалось, сама окружающая реальность задрожала. Вздрогнул пол, звякнули пробирки на столе, качнулись занавески. Хуберт ничего не понял, только оглянулся испуганно. А его Лупус понял всё. И его хвост, только что торчащий трубой, прилип к животу и нервно подрагивал. И сам он в страхе припал животом к полу.
— Лупус?.. — ошалело смотрел на него Хуберт, — Ты что⁈ Взять! Взять!
И вот тут господин Рей впервые поднял взгляд на Хуберта. И его глаза, холодные и серые, словно сталь дорогого меча, впились в юношу. От такого взгляда в страхе икали самые бесстрашные бойцы Империи.
— Сесть! — коротко приказал хозяин.
— Хуберт, словно подкошенный рухнул на сиденье стула, дёрнулся от вторично впившегося гвоздя, но на этот раз ни подпрыгнуть, ни издать звук, не посмел. Так и сидел, смиренно сложив руки на коленях.
Хозяин перелистнул страничку газеты.
— Гляди-ка, Сьюзи! « Магическая аномалия на Почтово-Трясинной улице! Некоторые булыжники ночью светятся бирюзовым светом! Штатный астролог магистрата утверждает, что это предвещает благоденствие!». Как тебе новость?
— Это не новость, — хихикнула я, наблюдая, как Хуберт ошарашенно переводит взгляд с нас на своего дрожащего фамильяра и обратно, — Там, сударь, недавно перевернулась телега с фосфорным удобрением. А смыть некому — водовоз в запой ушёл. Ну, вот… светятся!
— Понимаю… — добродушно пророкотал Фредерик Рей, — А напомни мне, Сьюзи, какова была цель визита нашего пациента?
— Ах, сударь, — мгновенно уловила я интонацию, — Точно не уверена, но когда молодые люди проходили под окном, мне кажется, я слышала слово «кастрация»…
— Что? Нет!.. — пискнул Хуберт в страхе.
— Серьёзное решение! — величественно заметил господин Рей из своего кресла, — Серьёзное и… ответственное! Потому что такая операция непременно отразится и на хозяине фамильяра. Но, конечно, спокойствие любимца дороже! Готовьте инструмент!
— Нет… нет… не надо! — Хуберт приподнялся, наткнулся взглядом на хозяина и передумал вставать, — Пожалуйста…
— Как там зовут нашего пациента? Лупус? — безжалостно продолжал генерал, — Лупус! Место!
И постучал согнутым пальцем по операционному столу.
Бедный волк всё понял. Всё понял и… не смог сопротивляться. Жалко подвывая, он буквально подполз к столу, поёрзал, но всё же запрыгнул наверх. И издал жалобный вой. Настолько жалобный, что из соседнего леса, километрах в трёх от нас, тоскливо откликнулись ещё трое, искренне переживающих за собрата.
— Нет… не надо… я денег дам! — бормотал Хуберт, — Пожалуйста… умоляю!..
Я видела, как по обивке стула расплывалось красное пятно. И почему-то мне было его не жаль. Ишь ты, пришёл сюда, чтобы с нас денег стрясти, пользуясь папиными связями… А на боевого генерала нарваться не хочешь⁈
— Так что, будем делать операцию? — напомнил хозяин.
— Конечно, у меня уже и баночка приготовлена… э-э-э… для экспоната! — я показала небольшую стеклянную баночку.
— Ну, что ж… — вздохнул Фредерик Рей.
— Не надо! — окончательно зарыдал Хуберт, сползая со стула и падая на колени, — Умоляю! Что угодно!..
— Пшёл вон! — брезгливо процедил хозяин, снова разворачивая газету бледными пальцами, — И если я ещё раз, хотя бы услышу о тебе…
Волк понял первым, что он спасён. Спрыгнул со стола и метнулся к выходу, торопясь, пока страшный человек и ещё более страшный дракон не передумали. До Хуберта тоже дошло, что он помилован. И он, не вставая с колен, и не поворачиваясь к нам спиной, стал пятиться к дверям.