Страница 22 из 77
— Брось! — легко отмахнулась Ярина, — Твоя «помощь» только мешать будет!
— Ладно, — не стала спорить я, — Тогда пойду, посмотрю хозяйскую спальню. Вдруг там пятно какое на полу проявилось, после ремонта? Или на стене? В любой другой комнате простительно, а в спальне нельзя. Сон — это святое!
— Подожди, — окликнула Ярина и понизила голос до шёпота, — Я тебе солерит отдам…
— Зачем? — отмахнулась я, — Пусть у тебя, до возвращения хозяина…
— Не-не-не! — замотала головой подруга, — Мне рядом с ним… страшно! Забери!
— Ну, давай, — согласилась я, — раз уж так боишься.
Ярина радостно кивнула и кинулась к большому деревянному ларю, где хранила муку. Сунула туда руку, чуть не по локоть, и принялась возиться. А потом лицо её стало потихоньку бледнеть, а глаза увеличиваться в объёме.
— Сюзанна! — забормотала она, — Я не… не… не…
— Монеты нету? — уточнила я. Почти спокойно.
— Нету… — помотала головой Ярина, — Но я не… не… не…
— Да, ясно, что не брала, — вздохнула я, — Ладно. Думала отложить на денёк-другой, да видно не судьба.
— Что… отложить?
— Знакомство с хозяином.
— Какое⁈ Мы с ним уже знакомы!
— Я не про нашего хозяина, — пояснила я, — Я про хозяина дома. Про домового.
— Домо… Домовой!
До Ярины дошло. И тут же краска бросилась ей в лицо. Теперь она порозовела. И брови сошлись над переносицей.
— Ну ж, я ему… — негромко пообещала она, принимаясь закатывать рукава.
— Подожди! — испугалась я, — Ты что? Хочешь по утрам находить куски угля в супе? Хочешь, чтобы печь дымила, а не горела? Чтобы по ночам на чердаке стучало, мешая спать? Так я тебе скажу: хозяин не одобрит!
— Я этому хозяину!.. — запальчиво возразила Ярина.
— На этот раз, я про другого хозяина! Про Фредерика Рея! Ему не понравится, если на него ночью с потолка будет штукатурка падать!
— И… что делать?
— Я же говорю, — повторно вздохнула я, — С домовым знакомиться.Только сперва его надо бы изловить…
— Ага! И как следует «познакомиться»! — пристукнула скалкой себе по ладони Ярина.
— Нет-нет, без рукоприкладства. К тому же у меня есть на него свои виды в будущем.
— Ну, не знаю… Я бы!.. И как мы его будем ловить?
— А вот это надо обсудить шёпотом! — подсказала я, — Чтобы даже мухи не слышали!
И мы принялись перешёптываться. Иногда только Ярина впадала в такой азарт, что невольно повышала голос. И тогда можно было услышать: «И тут я выскакиваю, и веником его, веником!» или: «И тут я хватаю воришку, и головой вниз его в кадку для угля!». И каждый раз я прикладывала палец к губам: «Тс-с-с!».
Наконец, план был составлен и утверждён. Суть плана была довольно проста. Ярина, как хозяйка кухни, наливает в блюдечко тёплое молоко. Улыбаясь и ласково приговаривая, зовёт домового «отведать угощения». Ставит блюдечко на подоконник. Рядом кладёт на тарелочку пару печенек. И, продолжая улыбаться, уходит из кухни. Я же, в это время, пока Ярина домового заманивает, должна успеть спрятаться в небольшой кладовочке неподалёку и изобразить из себя неживую скульптуру: не двигаться, не говорить, не моргать и, по возможности, даже не дышать.
Домовой, польстившись Яриниными печеньками — а кто бы не польстился? — лезет на подоконник… и это его большая стратегическая ошибка! Потому что, куда же он оттуда денется, когда придёт час расплаты? Заслышав прихлёбывания молока, я молнией выскакиваю из засады, арестовываю похитителя, и предлагаю ему на выбор: или дружба, или…
— И тут врываюсь я! — похлопала себя по ладони скалкой Ярина, — И вор соглашается дружить! Потому что, если не дружить, то это больно!
В общем, фальшиво улыбаясь и присюсюкивая, Ярина произнесла заветное: «Батюшка домовой, будь как отец родной! Прими угощение, в знак уважения! Ешь, пей, гуляй, да мне на кухне помогай!». Я как раз успела затаиться в кладовке. Услышала, как звякнуло блюдце о подоконник… прозвучали мимо шаги Ярины…скрипнула дверь кухни… тишина… Я навострила слух. Ну? Ну? Ну-у-у-у?..
Тишина… Никто не спешит отхлебнуть молочка… И тут мне в нос попала паутинка! Я боролась! Правда, боролась! И всё равно, оглушительно чихнула! И мне показалось, что кто-то невдалеке ехидно хихикнул. Ну, показалось и показалось… Делать-то что?
— А и пусть! — решила я, — Авось домовой подумает, что это Ярина за дверью чихнула!
И я опять застыла столбом. Вот только… я почувствовала, как что-то маленькое, мохнатое, поползло по моей ноге…
— Мышь!!! — завопила я, шарахаясь в сторону, — Святые рогалики! Мышь!!!
Я самое честное-пречестное слово даю, что это вышло случайно! Я ударилась о полки, что-то посыпалось вниз, прямо на меня, я отпрыгнула в другую сторону, сшибла ещё чего-то, метнулась вбок, и опять ненароком свалила какую-то кухонную утварь! Или ещё что.
Я в панике металась по тёмному чулану, напрочь позабыв, где здесь дверца, а сверху, с полок, размеренно падали самые разные предметы. Наконец, дверца распахнулась и на меня уставилась ошарашенная Ярина. А пол кладовки весь был усыпан чем попало.
— Яриночка! — счастливо зарыдала я. и попыталась броситься на шею подруге.
Ярина неожиданно вскрикнула и прянула назад.
— Что такое? — вытаращилась я.
— Корзина… — выставила дрожащий палец Ярина, — Корзина… сама ползёт!
— Мышь⁈ — снова испугалась я.
— Какая же мышь целую корзину сдвинет⁈ — охнула Ярина, — Это… это что-то другое!
Дрожащими руками, подбадривая друг друга, мы чуть-чуть приподняли корзину… Запутавшись в пучках зелени, словно в рыбацкой сетке, под корзиной барахтался небольшой старичок, с круглым, розовым личиком, с огромной чёрной бородой, в дырявом кафтане, но в яркой, красной рубашке, в полосатых штанах, совершенно босой… Мы переглянулись с Яриной…
— Батюшка-домовой, как же тебя угораздило⁈ — с неожиданным участием воскликнула Ярина, и принялась бережно распутывать старичка.
Тот дёрнулся, но застрял он крепко.
— Сейчас-сейчас, — ворковала между тем наша повариха, ловко орудуя пальцами, пропахшими сдобой и ванилью, — Не ушибся? И редиской не пришибло? Ну и хорошо! Подожди, сейчас я тебе ногу освобожу… Нет, не шевелись! Сейчас, вторую ногу… ага! Уже лучше! Теперь руки… отлично! Осталось только рубашку отряхнуть! И она, действительно, осторожно сняла с рубашки последние листки петрушки. А потом опустила руки.
Домовой настороженно зыркал по сторонам, прикидывая, сейчас дать дёру, или подождать минутку.
— Не отведаешь ли нашего скромного угощения? — Ярина застенчиво отвела взгляд.
— У Ярины не печеньки, а объедение! — добавила я, тоже отодвигаясь в сторонку. Ну, не получилось наше знакомство… Что ж тут поделать? Может, в другой раз повезёт?
— Не хочу я ваших печенек! — неожиданно буркнул домовой. Голос у него был скрипучий, но густой, не писклявый.
— Не хочешь печенек⁈ — ахнула я, — Это зря!
— А конфету? — вдруг уточнила Ярина, — Я сегодня на рынке конфету купила… Говорят, столичная. Сладкая, наверное, страсть как!
— Конфету?.. — переспросил домовой, и голос у него дрогнул, — Всю?
— Конфету! — твёрдо сказала Ярина, — Всю!
— Ну… — домовой раздумчиво поскрёб бороду, — Ну… разве что попробовать…
— С молочком? — заулыбалась Ярина.
— С чаем! — степенно возразил домовой, — Идите, девки, готовьте угощение… Сейчас буду!