Страница 53 из 66
— Ладно, — сказал я, — понятно. А я тут при чем? Я же в постановке не участвую.
— Ну как при чем, Паша? Мне, между прочим, жалко было, что ты в фильме почти не присутствуешь. Все, что с тобой отснято было, это лишь как в ресторане мы сидели с японцами из Токийского театра и общались. Так что я принял решение, что мы новую сцену снимем, которую в Японии не сняли. Ты в ней будешь на сцене «Ромэна» стоять, как будто ты в Токийском театре в этот момент находишься. И рассказывать публике о своей пьесе, о ее значимости, о том, как она была создана. Минутку или даже полторы. И мы эту сцену тоже включим в документальный фильм.
Эх, Боянов так заботится обо мне! А я уже несколько недель не могу ему принести новую пьесу, хотя знаю, что он ее ждёт. Да уж. Совесть начала меня очень сильно мучить в данный момент.
Отказываться мне от его предложения было не с руки. Мне же все равно надо пьесу ему передать. Попутно это и сделаю. Пусть с Вишневским уже изучают ее, критикуют в том числе, говорят, что изменить надо с их точки зрения.
— Хорошо, Михаил Алексеевич, — сказал я, — давайте я тогда уже и новую пьесу принесу заодно.
— Так быстро ее написал, Павел? — удивленно, но одновременно с ярко выраженными радостными эмоциями спросил он меня.
— Ну так это еще не пьеса сама, это только концепция пьесы. Хочу просто посоветоваться, годится или нет, чтобы дальше уже мясо на кость наращивать. — сказал я.
Не стал говорить, что, в принципе, она как бы уже и готова. Лучше я поскромничаю, чтобы не стеснялись критиковать. Пусть лучше покритикуют и я заново что-то напишу, чем потом проблемы будут уже на стадии театральной постановки.
— Привози с собой текст, Паша, конечно. Будем с Вишневским очень ждать, — немедленно ответил Боянов.
Вспомнил тем же вечером, после того, как окончательно определился с тем, что именно буду Андропову говорить завтра, как Захарову опрометчиво рассказал про свое воспоминание из двадцать первого века. Про самогон расчудесный, вызвав у него огромное желание тоже сей дивный продукт продегустировать. Да уж, слово — не воробей: вырвется — не поймаешь.
И что мне теперь делать? Ясно стало, что лучше бы мне Захарова не разочаровывать после того, как я ему так неосторожно расписал это чудо из чудес. Надо где-то искать самогон, что будет хоть сколько соответствовать тому, которым меня угощали на губернаторском приеме в двадцать первом веке. И лучше, чтобы у него происхождение действительно было из Святославля. А то, мало ли, Захарову понравится, и он попросит его с этим умельцем познакомить, чтобы прямые поставки себе на будущее наладить…
Тут же сообразил, что не так и страшно все, как кажется. У меня же в должниках целый глава города Святославля есть. И, кстати говоря, давно уже не виделись и не созванивались. Похоже, как раз удачно все и совпало. По-любому нужно было уже с Шанцевым как-нибудь связаться.
Так, он дома уже наверняка… Время позднее. Значит, на домашний телефон надо и звонить…
Заказал звонок через оператора. Скоро уже нас и соединили.
— Александр Викторович, здравствуйте, — сказал я. — Павел Ивлев беспокоит. Не заняты вы сейчас?
— Для тебя, Паша, никогда не занят, — ответил мне Шанцев. — Как у тебя дела там, в Москве? Все ли хорошо?
— Спасибо, Александр Викторович. Дела просто расчудесно идут. У нас все в порядке. Главное, что все здоровы. Как вы сами? Как работа? Как ваша супруга?
— Да работа у нас, Паша, кипит. Со здоровьем хотелось бы получше, но надо понимать, что возраст все же. Площадки твои делаем вовсю. Уже разместили двенадцать штук. Скоро еще три по детским садам и школам раскидаем. У нас за ними строгий пригляд. А то всяких дураков хватает, что по пьяни готовы такую ценность, что детишкам столько радости даёт, взять и раскурочить.
— Это правильно, Александр Викторович. Надо держать подальше таких вандалов от новых детских площадок. Но я что звоню? У меня к вам есть один специфический вопрос…
— Слушаю, Паша, — тут же понял по голосу, что Шанцев насторожился. Но не так, словно мой вопрос, явно означавший какую-то к нему просьбу, у него неприятие вызвал. А скорее концентрируется, чтобы лучше запрос понять.
— Есть один крупный московский чиновник, который самогон очень уважает. А я ему возьми и скажи, что у нас в Святославле есть шестидесятиградусный самогон, который получше любой водки будет. Но вот в чем проблема — меня угощал кто-то однажды, но я уже точно не помню, кто именно. Не будет ли слишком с моей стороны попросить, чтобы вы там отдали приказ поискать какого-нибудь умельца в этой области? Но важный момент — качество должно быть выдающимся.
— Ой, Паша, я думал, у тебя ко мне что-то сложное, — Шанцев засмеялся, а потом сказал. — А это же вопрос вообще пустяковый. Дам сейчас начальнику милиции задание. Он всех экспертов по самогону у нас и в Святославле, и в деревнях вокруг знает, само собой. Будет тебе от него несколько вариантов самых выдающихся продуктов. И в Москву найдется с кем передать тебе, прямо на квартиру подвезем. Сам попробуешь и лично решишь, какой именно самогон своему большому человеку давать.
— Большое спасибо! — искренне поблагодарил я. — Но я в любом случае, Александр Викторович, на вас сошлюсь. Скажу, что это при вашей помощи удалось умельца найти. А то, мало ли, продукт понравится? Я тогда этого человека сразу с вами состыкую, чтобы вы уже канал для него держали. И вам это тоже на пользу, мало ли, что-то для города нужно будет в Москве попросить…
— Это очень хорошая идея, Паша, — явно обрадовался Шанцев. — Попросить что-то всегда нужно, к сожалению. А к тебе я уже стесняюсь обращаться. Ты и так меня несколько раз так сильно выручил, что мне с тобой уже, похоже, никогда не рассчитаться за это.
В принципе, он прав, конечно. От тюрьмы его однажды спас. А потом еще по заводу, который экологию гробил в Святославле, смог добиться принятия решения о модернизации. Но вслух я сказал, конечно, другое.
— Обращайтесь, если что, Александр Викторович, тоже буду рад чем-то помочь.
Думаю, Шанцев — мужик умный, опытный, понимает, что помощь в поставке самогона для любителя в Москву — это вовсе не то же самое, что я для него сделал. Да и тем более он прекрасно понял мой намек, что я могу его свести напрямую с большим московским чиновником. Для него такая просьба с моей стороны — уже и не просьба, а способ укрепить свои связи в Москве.
И мне самому, в принципе, так будет гораздо удобнее. Пусть Шанцев напрямую с Захаровым какие-то вопросы решает, а не ко мне с ними обращаются, чтобы я с Захаровым их решал. Не хотелось бы мне слишком сильно задолжать Захарову. Мало ли, какой-то сложный вопрос с ним решить нужно будет, учитывая непростую ситуацию с Кулаковым. А если я в долгах перед ним как в шелках, то стремление у него прийти ко мне на помощь будет поменьше.
Вставать завтра ни свет ни заря, так что спать лег рано.
Двадцатиминутная поездка по только просыпающейся Москве, и вот я уже снова здороваюсь с Румянцевым в подземном гараже КГБ, а затем он ведет меня в уже привычный кабинет к Андропову.
В этот раз я снова был у Андропова в полном одиночестве. Похоже, это уже становится привычным форматом.
— Ну что, Павел, как в Италию съездил? Все штатно прошло? — спросил меня председатель КГБ.
— Да, спасибо, Юрий Владимирович. Все прошло по плану, кроме одного момента. Мой хороший знакомый по Москве, уроженец Сицилии Альфредо Моретти, жениться решил, и меня на свадьбу пригласил. А когда я был еще в Москве, мне об этом не сказали. Решили сюрприз устроить.
Все остальное прошло как задумано. Дал много различных советов по бизнесу Тареку Эль-Хажжу, в том числе один, который хочу с вами лично обсудить.