Страница 30 из 66
— Вот же сложно с человеком, который пишет статьи на самые неожиданные темы для газеты, — вздохнул Андропов. — Какая у него следующая тема будет, предсказать совершенно невозможно. Этак он что угодно из-за рубежа привезти может, сославшись на то, что ему это для статьи нужно. Ладно, пусть себе этим занимается.
Ничего неожиданного в ходе досмотра багажа Ивлева не произошло? Может, он нервно реагировал на досмотр, права качал? Намекал на то, что слишком большая шишка для таких действий в отношении него? Все должны отойти от его чемодана и по струнке вытянуться?
— Нет, Юрий Владимирович, ничего такого не было. Мне сообщили, что Ивлев вел себя вежливо и конструктивно. Не стал даже возмущаться, когда у него бумаги по Милану изъяли.
Андропов хмыкнул, и сказал:
— Значит, мании величия из-за того, что со мной встречается, у Ивлева не возникло. Очень необычно для человека в таком юном возрасте встречаться с членом Политбюро и не начать о себе много воображать…
— Так Ивлев никогда и не ведет себя на свой возраст, Юрий Владимирович. — напомнил Вавилов. — Взять хотя бы даже заключение нашего психолога. Там же четко написано, что его психологический возраст значительно старше. Словно он резко повзрослел, через войну пройдя… Можно подумать, что в этом Святославле что-то такое страшное творится, что в других частях СССР не происходит, из-за чего дети в мирное время взрослеют. Ерунда, конечно.
— И то верно. — вздохнул Андропов. — Не человек, а загадка. Но не очень важно, что мы не разгадали ее. Главное, чтобы никто тоже не разгадал, не увел его от нас, и Ивлев по-прежнему для комитета толковые прогнозы делал. Что-то интересное было по материалам прослушки его квартиры и телефонных звонков? Кто-нибудь интересовался Ивлевым за время его отсутствия?
— От Громыко помощник звонил, где-то на середине его пребывания в Италии. Хочет организовать ему встречу с министром.
— Громыко? — поднял брови Андропов. — Надеюсь, что никаких неприятностей у Ивлева на этой встрече не будет. Вроде бы мы всё для этого сделали, что от нас зависело. Узнать бы еще, о чем они там разговаривать будут…
— Может быть, он жене что-то по этому поводу в квартире расскажет, тогда и мы это узнаем. — предположил Вавилов.
— Ну, он ей может что угодно сказать, вовсе не то, о чем они там на самом деле говорили. — вздохнул председатель КГБ. — Ладно, Николай Алексеевич, что-то ещё интересное есть?
— Помните, Юрий Владимирович, я вам рассказывал про подозрительного актёра из «Ленкома», который был и на британском, и на американском посольских приёмах? И очень сильно там жене Ивлева её мужа расхваливал как какого-то прямо вот выдающегося драматурга. Чуть ли не Шекспира…
— Припоминаю такое, — согласно кивнул Андропов.
— Вот, его жена Вероника Барская дважды звонила. Все пыталась выяснить, куда именно Ивлев уехал. По материалам прослушки квартиры Барских установлено, что именно муж ее к этому сильно подбивал. Очень хотел, чтобы она договорилась о совместной встрече где-нибудь вместе с Ивлевыми. А когда узнал, что Ивлева в городе нет, тут же отправил её снова звонить, велев разузнать, куда именно он уехал.
— И чем он объяснил своей жене такое своё желание? — заинтересованно спросил Андропов.
— Ерундой. Мол, если он в своем «Ленкоме» расскажет, по каким театральным делам Ивлев ездит, то «Ленком» сможет какие-то дополнительные возможности для выезда за рубеж получить. Но жена его нормально восприняла такое странное объяснение и побежала выполнять.
— Ну а как жена Ивлева себя вела, про мужа лишнего не трепала, пока он ездил? — уточнил Андропов.
— Да, вы знаете, несмотря на молодость, инструкции своего мужа по этому поводу Галия Ивлева добросовестно выполнила. Не рассказала ничего Веронике Барской по поводу поездки. Только помощнику Громыко про Италию сообщила.
— Что помощнику Громыко рассказала, тут уж никак иначе было нельзя, — хмыкнул Андропов. — А вот что подруге не проболталась… Получается, что с женой Ивлеву повезло. Мало какая женщина устояла бы перед тем, чтобы перед подругой похвастаться тем, что муж на полторы недели аж в саму Италию уехал. Похоже, и любит она Павла, и уважает сильно, раз трепать языком не стала.
— Да, семья у них крепкая, любят друг друга. Это однозначно. И жизнь рядом с таким неординарным человеком, как Ивлев, его жене точно на пользу идёт. Умнеет прямо на глазах.
— Получается, её можно с детьми в Италию отпускать. — задумчиво сказал председатель КГБ.
— Согласен, Юрий Владимирович, можно. Тем более там будет тот же самый фактор, что и у самого Ивлева. Без ведома телохранителей она как гостья миллионера в очень неспокойной сейчас Италии и шага нигде не сделает. Значит, кроме как самим представителям семьи Эль-Хажж, ей больше некому будет раскрыть что-то про своего мужа. Они, судя по разговорам в квартире Ивлевых и в квартире Фирдауса, сына Тарека, очень уважительно относятся к Ивлеву и ко всей его семье. Для арабов родственные связи имеют огромное значение.
— По выезду Галии с детьми тогда подтверждаю свое добро, — кивнул Андропов. — По Барскому этому продолжайте слежку. Судя по всему, это не пустышка. Тут мы имеем дело действительно с интересом какой-то западной разведки к Ивлеву через него. Ничего удивительного, учитывая, как Ивлев засветился на всех этих посольских приемах. Да и вполне может быть, что они его заприметили ещё и как автора статей в «Труде» или из-за его выступлений на радио. Ярких, неординарных молодых людей каждая серьёзная разведка в стране своего интереса примечает. И при возможности пытается использовать.
— Все верно, Юрий Владимирович, — кивнул Вавилов. — Мы сами в Америке тем же самым занимаемся.
— Ясно, — побарабанил Андропов пальцами по столу. — Ну что же… Тогда организуйте мне очередную встречу с Ивлевым в пятницу. Уж больно меня заинтересовали его обещания из Тарека Эль-Хажжа со временем сделать миллиардера, который будет с нашей страной тесно сотрудничать. Расспрошу его, пожалуй, как ему этот араб глянулся за эти полторы недели, что он у него гостил. Прежнее ли впечатление у него о нём осталось?
Вавилов слушал рассуждения председателя с огромным интересом. Достаточно редко Андропов его в свои размышления по важным вопросам посвящал. Спорил, критиковал — это да, но многие вещи предпочитал сообщать ему не в полном объеме…