Страница 5 из 26
Глава 2
Тьма сначала дрожала, как белесый туман на свету. Потом внутри тумана появилась боль — тугая, но не острая, скорее как будто кто-то давил ладонью на голову изнутри. Попытался открыть глаза… или мне показалось? Веки будто были заклеены чем-то липким и тягучим.
Голоса.
Слова.
— ... ввод препарата...
Но они приходят не звуками — больше вибрацией, как будто их шепчут прямо где-то под кожей.
— ...Дозировка — ноль целых, три десятых миллиграмма на килограмм массы ....
— …слышит?
— Подождите. Сейчас… средство начнет действовать.
Чей-то холодный палец у шеи. Укол? Нет…укол уже был. Когда? В дороге? Или раньше? Нет, раньше был пакет... и кожаные перчатки. Значит, позже?..
Я пытаюсь вспомнить — и тут же понимаю, что память утекает, как вода сквозь пальцы...
— ... Пошла активация речевых центров и подавление воли...
Что-то приподнимает меня за плечи. Или кто-то ? Голос — знакомый… Или кажется?..
Сосредоточиться невозможно — мысли плывут, как рыбы в мутном аквариуме.
Голос говорит:
— Александр… вы меня слышите?
Я пытаюсь ответить. Я хочу ответить. Почему? Голос кажется таким... таким располагающим, что ли? Ему хочется отвечать! Странно…
Но вместо ответа у меня получается только выдох.
Но в этом выдохе уже есть звук — я его сам слышу.
— …да…
— Что-то он долго приходит в себя... — в голосе слышится недовольство.
— Это новый препарат, товарищ Председатель. Мы ещё недостаточно изучили его воздействие на разные типы личности.
— Хорошо, будем надеяться, что риск оправдан. Как вы говорите он называется?
—«Эйдолон». От слова “эйдос" то есть , "образ" или "привязанность”. — торопиться объяснить второй . — Объект, которому вводят этот препарат начинает испытывать к собеседнику особую привязанность и доверие. Он сам, по собственному желанию буквально жаждет рассказать всё, что тот его спросит. В этом его главное отличие от обычных барбитуратов для “особых” допросов.
— Сейчас проверим... Как он жаждет. Ага, вот он, уже открыл глаза!
Я, наконец, смог разлепить глаза и тут же их сощурил. Слишком яркий свет...
Или это мне кажется после кромешной тьмы? Вот теперь лучше... Сейчас как-будто свет притушили.
Осматриваю комнату. Хотя смотреть особо и не на что: стол, заставленный какими-то баночками и пузырьками, за ним сидит человек в белом халате. Врач? Перед столом стоит мягкое кожаное кресло, в котором восседает человек интеллигентного вида. За стеклами очков в массивной, явно дорогой оправе, — умные глаза, смотрящие на меня в упор. И мне видится в них... симпатия. Интересно, с чего бы это?
— Александр, теперь, надеюсь вы меня хорошо слышите?
— Да. А почему я должен слышать вас плохо? — отвечаю и ... улыбаюсь.
Что за черт?! Только сейчас замечаю, что мои руки привязаны к подлокотникам чего-то похожего на медицинское кресло. Вроде моё положение не располагает к веселью, но... Именно оно поднимается во мне откуда-то из глубины и заполняет всего. Мне нравится смотреть в глаза этому человеку и даже доктор за столом, кажется симпатичным малым.
— У вас были кое-какие... ммм... скажем так, проблемы, — поясняет человек в очках. — Поэтому мы слегка волновались. Сейчас вы хорошо себя чувствуете?
— Да, Юрий Владимирович, — неожиданно для себя и человека напротив, говорю я.
Ну да конечно это он, Юрий Владимирович Андропов, — глава всесильного и страшного КГБ.
А почему же мне не страшно? Раньше, от одной мысли, что попаду в поле зрения этой организации, холодок пробегал по позвоночнику и чего-то там першило в горле, а сейчас... А сейчас я почти рад нашей встрече. Да что там почти? Я действительно рад!
— Вы знаете кто я? — спрашивает Андропов и в глазах мелькает лёгкое удивление.
— Да кто ж вас не знает, Юрий Владимирович? — теперь удивляюсь я. — Вы столько лет были во главе одной из лучших спецслужб мира. И даже успели возглавить самую большую страну на Земном шаре.
— Что?! — теперь это уже не лёгкое удивление. Глаза Андропова, до этого уменьшенные стеклами очков от близорукости, стали непривычно большими. — Какую страну?
— Нашу с вами страну, — радостно улыбаясь, ответил я. — СССР! Вы же были Генеральным секретарём ЦК КПСС! Правда не долго... Надо было вам быстрее заканчивать вашу операцию с Леонидом Ильичем. А то он слишком долго шёл к её финалу, — неожиданно для себя, я подмигнул Председателю КГБ. — Так долго, что страна свалилась в глубокую яму. И не вы, ни сменившие вас Черненко и Горбачёв, достать её оттуда уже не смогли. Черненко, тот вообще руководил страной из клиники. Представляете, даже устроили ему в палате фальшивый избирательный участок, чтобы страна, значит, видела, что он полон сил и сумел дойти до урны для бюллетеней.
Я коротко рассмеялся и под изумлённым взглядом Андропова, продолжил:
— Ну, а Горбачёв решил сделать из вечного лагеря свободное государство. Представляете? Но, как осинки не родят апельсинки , так и «святая Русь» не приспособлена к демократии. Получился просто большой бардак. Был барак, стал — бардак! — я радостно смеюсь. — Который, очень скоро и развалил страну.
— Как развалил? — вполголоса сказал Андропов.
— Ну а как страны разваливаются ? — попытался махнуть я рукой и когда это не удалось, с удивлением посмотрел на свои привязанные руки. А я уже и забыл, что они обездвижены. Хотя... Мне, почему-то это совсем не важно. Гораздо важнее рассказывать всё, что знаю, этому внимательно слушающему человеку. Люблю людей, которые меня слушают! Или это я только сейчас полюбил? А, не важно! Главное, что он слушает!
— Наш любимый СССР распался! — продолжил я с прежним энтузиазмом. — И представляете, Юрий Владимирович, никто не вышел защищать его "до последней капли крови". А как клялись! Как клялись! Прям как в анекдоте. Хотите расскажу? Или нет, в другой раз как-нибудь. Да что там они, — я сам клялся. Правда меня никто не спрашивал, я это серьёзно или так, прикалываюсь? Никому это было не интересно. Да вообще, видно всем везде было по барабану. Вот в вашей организации, тоже ведь говорят красивые слова? Знамя, даже целуют. Чего там ещё делают? На одно колено, так трогательно опускаются. Но когда придет та самая минута, когда надо "не щадя живота своего", все эти "рыцари" разных калибров, только о своём животе и вспомнят. И постараются набить его под завязку!
Я остановился передохнуть.
— Доктор, вы точно ввели ему этот ваш, как его? — который вызывает особое доверие? — Андропов повернулся к человеку в белом халате. — Не перепутали свои пробирки?
— Никак нет, товарищ председатель, — напрягся доктор. — У нас строгая отчётность и учёт.
— А чего же он мне тут несёт? — Андропов пристальней посмотрел на доктора и тот втянул голову в плечи. — Это же бред какой-то! Или он прикидывается?
При последних словах глава КГБ резко повернулся и его глаза буквально впились мне в переносицу. А мне сразу захотелось успокоить этого хорошего человека и доказать, что никакой это не бред, а самая настоящая правда.
— Юрий Владимирович, вы что ли не верите мне?! А вот Вилли Брандт поверил. И Ричард Никсон. Леонид Ильич, только вот как и вы, сомневался в начале, но я ему такие факты привёл, что поверил, как миленький!
— Какие факты? — в глазах Андропова мелькнули огоньки. — И почему Брандт с Никсоном поверили?
— Ха! А как они не поверят, — радостно заулыбался я. — Когда я передал БНД всю раскладку про Гийома и они его взяли со всей его шпионской сетью? А потом сказал день и час, когда террористы из "Красной армии" вместе с арабами планируют устроить чудовищное преступления, отравив воду в городской сети Бонна. И указал место, где их можно обезвредить. И их там и покрошили. Правда, всем сказали, что они сами умерли, представляете? Только вы никому не говорите! Я вам по секрету… — я подмигнул Андропову. — А Никсона я вообще от импичмента спас, подсказав что ему делать и где у него утечка в аппарате. Совсем недавно сняли заместителя директора ФБР, слышали? Моя работа! А Леониду Ильичу рассказал, что вы подсунули ему смазливую медсестру, которая подсадила его на наркотики. Отличная операция, конечно не спорю, но... слишком уж медленно всё... Не успеете вы, Юрий Владимирович после него страну развернуть. У вас же самого, больные почки. Сейчас ещё терпимо, а потом они совсем сдадут и вы чуть больше года всего и поцарствуете. Завернёте круто, но!... Поздно!