Страница 23 из 26
Глава 10
Михаил Андреевич Суслов поднялся на этаж, где обычно проходили заседания Политбюро.
В Кремле было необычно тихо. Даже для раннего утра. В коридорах Первого корпуса, где обычно в это время сновали уборщицы и референты, стояла звенящая пустота. Зато на каждом повороте, у каждого лифта, у каждой лестницы молча стояли люди в идеально отутюженных костюмах. Они никак не реагировали на прибывающих членов Политбюро. Даже не здоровались. Просто смотрели. Словно всматриваясь в даль. В которой они видели что-то недоступное остальным смертным.
И даже членам Политбюро...
У приёмной Зала заседаний Суслов столкнулся с Андреем Андреевичем Громыко. Тот медленно снял шляпу, кивнул одному из стоящих у самой двери человеку — едва заметно, как бы фиксируя сам факт его появления — и прошёл внутрь, не сказав ни слова.
Суслов посмотрел на закрывшуюся за Громыко тяжёлую дубовую дверь. Потом на человека в костюме, что стоял рядом. Тот смотрел прямо перед собой, как и остальные, словно не видя секретаря ЦК.
Рядом вытянулись два капитана в военной форме. Личная охрана министра обороны. Это тоже было необычно…
Михаил Андреевич поправил и затянул потуже узел старого галстука и вошёл в зал.
Все уже сидели на своих местах. Молча. Словно на похоронах.
— Здравствуйте, товарищи, — негромко сказал Суслов, скользнув взглядом по лицам.
Гречко сидел прямо, устремив угрюмый взгляд на портрет Ленина напротив. Поймав взгляд Суслова, молча кивнул.
Громыко что-то упорно разглядывал на зелёном сукне стола перед собой.
Кириленко непрерывно промокал лоб носовым платком от пота, хотя кондиционер работал на полную.
Лицо Щербицкого не сильно отличалось по цвету от его серого костюма.
Все они прекрасно понимали, что происходит.
И только у Пельше в глазах застыл вопрос: «А зачем нас так рано подняли?»
Во главе стола — пустота. Кресло Брежнева слегка отодвинуто.
Андропов сидел на своем обычном месте, справа от кресла Генсека. Перед ним — тонкая синяя папка без каких-либо надписей.
Суслов, прошёл к своему месту и медленно сел.
Часы над дверью щёлкнули. 08:00.
Андропов поднял голову. Обвёл всех взглядом, на долю секунды задерживаясь на каждом.
Говорить начал тихо. Так, что всем пришлось податься чуть вперёд, чтобы слышать.
— Товарищи. Вы все уже слышали сообщение по радио. Ситуация критическая, но контролируемая.
Он сделал паузу, как бы давая всем понять, кем именно она контролируется.
— Леонид Ильич в реанимации. Спецблок ЦКБ. Состояние стабильно тяжёлое. Врачи борются и дают обнадёживающий прогноз. Но страна, партия и армия не могут ждать. Ни часа.
Он слегка кивнул как будто своим словам, но тут же открылась боковая дверь и вошли Крючков и Чебриков. В руках у каждого — стопка одинаковых синих папок. Таких же, как папка перед Андроповым.
Они пошли по обеим сторонам стола.
Перед каждым членом Политбюро аккуратно ложилась папка. Ровно двенадцать штук.
Никто не шелохнулся. Все молча смотрели на эти папки. Они понимали — там, внутри, был ответ на главный вопрос их жизни: казнить, помиловать, или просто забыть на даче до инфаркта.
Когда последняя папка легла перед Пельше, Андропов заговорил снова. Всё так же тихо, ровно, буднично.
— В папках — состав Совета по руководству партией и страной. И распределение обязанностей между членами Совета на период до выздоровления Леонида Ильича. Прошу ознакомиться.
И замолчал, ожидая реакции.
Кириленко первым наклонился над своей папкой и быстрым движением приоткрыв её, тут же захлопнул. Его мокрое лицо пошло пятнами. Свою фамилию он там не увидел.
Гречко чуть слышно хмыкнул, исподлобья бросил быстрый взгляд на Андропова и уверенным движением взял папку в руки. Раскрыв, он пробежал глазами пять строчек.
1. Андропов Ю.В. — Председатель Совета.
2. Гречко А.А. — Заместитель Председателя. Оборона СССР.
3. Громыко А.А. — Член Совета. МИД.
4. Суслов М.А. — Член Совета. Идеология.
5. Щёлоков Н.А. — Член Совета. МВД.
Положив папку на стол, он снова поднял взгляд на Андропова, выдержал ответный и снова уставился на портрет Владимира Ильича.
Армия при нём. И он второй номер. Значит, не решился шеф КГБ забрать всю власть полностью. Пытается купить лояльность? Пусть тешится. Пока...
Суслов открывал свою папку целую вечность. Медленно, старческими пальцами.
Прочитал. Четвёртый. После солдата и дипломата. Идеолог партии — четвёртый.
Он аккуратно закрыл папку. Поправил очки. Его лицо ничего не выражало. Только костяшки пальцев, лежащих на синем картоне, побелели.
— Юрий Владимирович, — голос Суслова был тихим, но в тишине зала заседаний его услышали все. — Кто составлял список Совета?
Андропов медленно поднял глаза.
— Состав Совета, Михаил Андреевич, согласован лично с Леонидом Ильичом вчера вечером.
Суслов хотел было что-то сказать, но встретив твердый взгляд Председателя КГБ, отвёл глаза и промолчал.
Громыко только мельком заглянул в папку и тут же уставился в окно, за которым было яркое июньское утро.
Дипломат до мозга костей, он уже всё понял. И принял правила игры. Главное —он в списке. А значит, в игре...
Остальные семь человек поняли всё без слов. Своих имён они в папке не нашли. Точнее, они там были, но внизу, над строчкой: «Состав Совета утверждён единогласно на экстренном заседании Политбюро 08:00 **.**.197_ г.»
Им оставили только право подписи.
Это был приговор. Политическая смерть. С правом тихо дожить на даче, если будешь послушным.
Андропов дал им ровно минуту тишины. Чтобы каждый похоронил себя сам. Внутри своей головы.
Потом спокойно произнёс:
— Вопросы по составу Совета есть?
Тишина была такой, что казалось, стало слышно, как капает пот со лба Кириленко.
Вопросов не было.
— Тогда голосуем, — кивнул Андропов. — Кто за утверждение Временного Совета в предложенном составе, прошу поднять руки.
Первым руку поднял Гречко. Спокойно и уверенно.
За ним — Суслов. Медленно. Словно поднимал надгробную плиту. Над собой. Его ещё не списывали…
Потом — Громыко. Чётко. Как привык на заседаниях Генеральной ассамблеи ООН.
Потом — все остальные. Дружно. Похоронная команда голосует за собственные похороны.
— Единогласно.
Андропов медленно встал. Обошёл стол. Остановился за пустым креслом Брежнева. Положил на спинку сухие пальцы. Помолчал секунду. А потом сел.
В главное кресло Кремля.
Никто не шелохнулся. Но все в зале в этот момент похоронили Брежнева. Окончательно. Старые номенклатурные волки прекрасно знали, что не все болезни первых лиц государства заканчиваются излечением. Иногда, даже лёгкий насморк может привести к смерти. И хорошо, если только политической...
— Заседание Совета объявляю открытым, — сказал Андропов уже из кресла Генсека. — Первый вопрос на повестке — обеспечение порядка в Москве и информирование населения о временном характере принятых мер. Николай Анисимович... Прошу.
Щёлоков прокашлялся, обвёл глазами всех присутствующих и так и замер с открытым ртом.
В зал стремительно вошёл помощник Председателя КГБ и почти бегом направился к своему начальнику.
— Что та... — Андропов не успел закончить фразу, вошедший наклонился к его уху и быстро зашептал.
Андропов побледнел, поправил очки дрожащей рукой, несколько секунд о чём-то размышлял, потом сделал знак помощнику. Тот наклонился и Андропов тихо отдал приказ: — К посольству ФРГ спецгруппу. С территории никого не выпускать. Быть готовыми к штурму. Ждать дальнейших указаний.