Страница 21 из 28
Глава 9
Переворот.
Михаил Андреевич Суслов вел очень скромный образ жизни. Причём, это была не игра на публику, не образ придуманного кристально-честного большевика-бессеребренника. Это была его суть. С младых лет.
Детство, проведённое в бедной крестьянской семье Саратовской губернии, приучило его к мысли, что человеку для жизни нужно очень мало. В доме Сусловых не было ни достатка, ни излишеств — только тяжёлая работа, бережливость и вечная привычка откладывать «на чёрный день».
Возможно, именно тогда и сформировался тот странный аскетизм, который позже поражал даже членов Политбюро. Став одним из самых влиятельных людей огромной страны, он так и не научился любить комфорт. Не потому, что запрещал себе — просто не видел в нём смысла.
Многие революционеры, добравшись до власти, быстро забывали запах бедности. Но Суслов словно навсегда застрял в той крестьянской избе начала века, где лишний кусок хлеба уже считался роскошью. Даже став вторым человеком в СССР, он продолжал жить так, будто завтра снова придётся выживать.
В то утро на столе всё было как всегда и почти неизменно многие годы: несколько ломтей чёрного хлеба, тонкий квадратик масла в маленьком блюдце, яйцо всмятку и стакан крепкого чая в тяжёлом мельхиоровом подстаканнике.
Человек, управлявший идеологией ядерной сверхдержавы, завтракал так, словно карточки отменили только вчера.
Михаил Андреевич покончил с трапезой, смахнул крошки со стола и так и замер с протянутой рукой над столешницей.
— В связи с ухудшением состояния здоровья товарища Брежнева для обеспечения устойчивости государственного управления создан Совет государственной стабильности.
Эти слова, произнесённые мощным голосом Юрия Левитана, диктора Всесоюзного радио, буквально парализовали секретаря ЦК.
— Что за... — Михаил Андреевич протянул руку к аппарату спецсвязи — и вздрогнул от резкого звонка, опередившего его на мгновение.
— Слушаю! — подавив раздражение бросил он в трубку.
— Доброе утро, Михаил Андреевич, — узнал он голос своего секретаря. — На 8:00 назначено срочное заседание Политбюро.
— Кто собирает?
— Совет государственной стабильности. — в голосе секретаря слышались нотки растерянности.
— Что ещё за Совет? — слегка повысил голос Суслов. — Откуда он взялся?
— Не могу знать, Михаил Андреевич, — растерянности прибавилось. — Рассыльный принёс только извещение о заседании...
Суслов помедлил несколько секунд.
— Хорошо, еду...
— Машину уже выслали! — опережая вопрос шефа, поспешил доложить секретарь.
«Какой Совет? Кто образовал? Когда? Его, главного идеолога партии, не поставили в известность.»
Эти мысли скакали в голове, налетая друг на друга, пока он собирался.
Чёрная «Волга» ждала у подъезда. За рулём сидел незнакомый водитель. Рядом — молодой человек в строгом костюме. Раньше Суслова всегда возил Семёныч, пожилой и спокойный мужчина.
— Доброе утро, Михаил Андреевич, — ровно сказал молодой человек, открывая дверь. Не представился.
Суслов ничего не ответил. Сел назад. Машина тронулась , быстро набирая скорость.
***************************
Министр обороны СССР, маршал Гречко сидел за тяжёлым дубовым столом в своем кремлёвском кабинете. Это не было его основным рабочим местом. Его «гнездо» располагалось в знаменитом доме генерала Апраксина на улице Фрунзе, 19. Раньше эта улица называлась Знаменка.
Кабинетом в Кремле Гречко пользовался только изредка, когда требовалось его присутствие как члена Политбюро. Сейчас был как раз такой случай.
Через несколько минут начнется заседание Политбюро, которое может стать поворотным моментом в истории СССР. Уже прозвучало по радио сообщение о создании Совета государственной стабильности. Андропов сделал решительный шаг к вершине власти. По сути, это был самый настоящий государственный переворот, который он готовил давно. И вот решился...
Вернее, обстоятельства заставляют его идти на риск. И этими обстоятельствами оказался совсем молодой паренёк, появление которого было настоящим чудом.
Когда маршал впервые услышал о нём от Ивашутина, он подумал, что боевой генерал просто не в себе. Но факты — упрямая вещь! Пришлось поверить... А потом и понять, какие перспективы открываются перед страной и миром! Наконец-то можно закончить конфронтацию с бывшими союзниками по коалиции, одолевшей гитлеровскую Германию. Не нужно тратить огромные материальные и человеческие ресурсы на бессмысленную гонку вооружений. Эти затраты тяжёлыми гирями висели на ногах страны и всё глубже затягивали её в омут кризиса. Экономисты били во все колокола, предупреждая, что страна не выдержит такого колоссального напряжения и рано или поздно просто рухнет.
И вот, когда наконец впереди забрезжил лучик надежды, этот твердолобый чекист идёт ва-банк!
Жажда власти затмила разум, до этого исковерканный службой в кровавой конторе. Гречко всегда люто ненавидел «наследников Железного Феликса», как они сами себя с гордостью называли. И ненависть эта имела под собой основания: многие из его друзей исчезли бесследно в подвалах Лубянки. Он сам чудом избежал ареста. А годы войны ещё глубже вырыли пропасть между фронтовыми офицерами и тыловыми крысами из НКВД, которые больше воевали с собственным народом, чем с реальным врагом.
Резкий звонок аппарата закрытой армейской связи вырвал Гречко из раздумий.
Он быстро снял трубку.
Звонил Ивашутин с Фрунзе.
— Андрей Антонович, докладывает «Тайга». — начал он доклад, шифруя его на ходу. — На полигоне номер тридцать семь учения завершены успешно. Первая партия груза доставлена на промежуточный склад, состояние рабочее, но контейнер поврежден. Главный конструктор скоропостижно скончался от сердечного приступа прямо на испытательной площадке. Документация направлена в центральный архив ведомства. Доставка спецгруза по конечному адресу ожидается в течение нескольких минут.
Маршал Гречко на секунду сжал трубку так, что побелели пальцы. «Брежнев был в изолированном боксе КГБ?! И мёртв?!» — обожгло мозг страшным пониманием.
Эта новость была настолько ошеломительной, что старый фронтовик потерял дар речи. Но только на секунду. Его мозг уже анализировал информацию и новую расстановку сил. Оставлять Любимова в посольстве на неделю, как это он планировал раньше, теперь было чистым самоубийством. Андропов после смерти вождя пойдет по трупам.
— Понял тебя, «Тайга», — спокойно ответил маршал. — План поставок меняем немедленно. Оставлять спецгруз на складе нельзя, объект утилизируют. Приказываю: немедленно перенаправить груз через наш ведомственный терминал напрямую зарубежному заказчику по закрытым каналам Минобороны. Время пошло на минуты. Обеспечьте логистику.
— Есть, Андрей Антонович, — сухо ответил Ивашутин. — Логистику обеспечу лично.
— И еще, «Тайга», — Гречко сделал паузу и чуть понизив голос со значением добавил. — Нам нужно надежно прикрыть выгрузку на центральном складе. Обеспечьте внешнее оцепление объекта «К». Прямо сейчас отправь на Боровицкие и Спасские терминалы три-четыре тяжелых контейнера. Понял меня?
— Так точно, понял вас, Андрей Антонович, — в трубке было слышно, как Ивашутин усмехнулся . — Контейнеры уже на погрузке. Счастливого совещания, товарищ Маршал. Конец связи.
Министр взглянул на часы. Пора... Посмотрим, что сейчас будет говорить метящий в кресло Генсека главный «чекист» страны. Гречко криво усмехнулся своим мыслям, запер сейф и вышел из кабинета.
***************
В нескольких десятках метров от министра обороны, в таком же отделанном дубовыми панелями кабинете усиленно размышлял Юрий Владимирович Андропов, без пяти минут новый хозяин страны.