Страница 14 из 26
Глава 6
Ещё было темно, но птицы, чувствуя близость рассвета, чуть слышно переговаривались, сидя в кронах деревьев. Два длинных автомобиля в зелёной, военной раскраске подъехали к закрытым воротам дачи в Завидово. Из первого автомобиля вышел подтянутый человек в военной форме и уверенно направился к часовому, который уже ожидал его у шлагбаума.
— Майор госбезопасности Петров, — представился он, показав на вытянутых руках развёрнутое удостоверение. — Вызывай начальника охраны.
— Слушаюсь, товарищ майор! — часовой нажал на кнопку вызова.
Уже через несколько секунд, чуть слышно хлопнула дверь и в ночной тишине послышались шаги быстро идущего человека.
— Начальник охраны майор Фомин.— козырнул подошедший военный.
— Майор Петров, — прибывший ответил на приветствие и протянув лист бумаги, добавил: — По личному указанию Председателя КГБ, прибыл для усиления охраны государственного объекта. Вас должны были предупредить.
— Да, с полчаса назад звонили. А что случилось? — начальник охраны на миг оторвался от бумаги и взглянул на прибывшего майора.
— Мне известно не больше вашего, майор, — чуть заметно дёрнул плечом тот. — Приказано усилить и ждать дальнейших указаний.
Оба автомобиля въехали на территорию дачи и остановились у главного входа.
— Мои люди усилят посты в здании, — оглядывая дачу, сказал прибывший майор. — Сама территория останется за вами. Поэтому, чтобы мы не наступали друг другу на пятки, распределите часть ваших сотрудников дополнительно к наружным постам.
Все прибывшие прошли внутрь дачи.
Примерно через час к воротам подъехали ещё три автомобиля. Впереди — чёрная «Волга» ГАЗ-24 с антеннами спецсвязи. За ней — санитарный РАФ с красными крестами, но без сирены и мигалки. Замыкал эту колонну тяжёлый, бронированный ЗИЛ-117.
Встречать колонну вышли оба майора — Петров и Фомин.
Из РАФа выпрыгнули два человека в белых халатах и вытащили за собой медицинские носилки.
Одновременно с ними из «Волги» появились пять молодых стриженных парней спортивной внешности. Они мгновенно распределились во дворе, образовав какой-то замысловатый узор.
Последним из "Чайки", не спеша, выбрался солидный мужчина с кожаной папкой под мышкой, огляделся и направился к стоящим у входа майорам.
— Доброе утро, товарищи! — поздоровался он и раскрыв папку протянул бумагу украшенную гербами начальнику охраны.— Я профессор Минин. Мне поручена транспортировка товарища Брежнева в спецблок Кремлёвской больницы №1. Его состояние требует немедленной госпитализации. Вот распоряжение.
Майор Фомин взял лист дорогой мелованной бумаги украшенной гербом и прочёл : «Предъявитель настоящего документа профессор Минин уполномочен осуществить транспортировку объекта № 1 в специальный медицинский блок Центральной клинической больницы согласно распоряжению № 17А-ДСП.
Начальник Четвёртого главного управления Минздрава СССР, академик Е.И. Чазов.»
Осмотрев все подписи, Фомин поднял глаза на прибывших.
— Мне необходимо подтверждение приказа. — сказал он, возвращая бумагу. — Подождите, пожалуйста здесь.
— Разумеется, — спокойно ответил Минин.
Начальник охраны вернулся в здание. Прибывшие стояли спокойно, ни на что не отвлекаясь, за исключением человека в костюме — он как раз оглядывался с интересом.
Фомин вернулся довольно быстро.
— Всё в порядке, товарищ профессор. Приказ подтверждён. С этого момента объект находится в вашем распоряжении.
Минин удовлетворённо кивнул:
— Проведите меня к Леониду Ильичу.
В спальне горел только ночник. Пахло лекарствами, тяжёлым сном и чем-то кислым, больничным.
Леонид Ильич Брежнев лежал на спине,в полосатой пижаме . Одеяло откинуто в сторону. Руки вытянуты вдоль тела. Лицо восковое, спокойное. Грудь едва заметно вздымалась.
Минин подошёл к кровати. Не торопясь надел стетоскоп. Холодный металлический кружок коснулся груди Генсека. Профессор слушал долго, секунд двадцать. Потом приподнял веко Брежнева, посветил маленьким фонариком в зрачок. Зрачок не среагировал.
Он выпрямился и повернулся к Фомину, который застыл в дверях. Голос Минина был сухой, ничего не выражающий.
— Состояние крайне тяжёлое. Глубокая кома. Пульс нитевидный, пятьдесят восемь. Давление семьдесят на сорок. Реакции на свет и боль нет. Срочная госпитализация. Каждая минута на счету.
Фомин сглотнул. Кивнул.
Минин дал знак «врачам». Те молча развернули носилки. Работали они как хорошо отлаженный механизм. Один подсунул руки под колени и поясницу. Второй — под лопатки и затылок. На короткий счёт «раз-два» тело Генерального секретаря ЦК КПСС было поднято с кровати и аккуратно переложено на брезент.
Ни стона. Ни вздоха. Голова Брежнева безвольно мотнулась и завалилась набок. Один из «врачей» тут же поправил, подложив под щёку свёрнутое полотенце.
Личный врач Генсека, полковник Морозов, накинул сверху белую простыню.
— Выносим, — скомандовал Морозов тихо.
Когда носилки с белым холмом проплыли в коридор, капитан Медведев, личный телохранитель Генерального секретаря, сделал шаг вперёд:
— Мы поедем вместе с Леонидом Ильичем.
— Разумеется, — спокойно кивнул Минин.
И тут Морозов повернул голову. Его цепкий взгляд остановился на Нине. Она стояла, вжавшись в стену, обхватив себя руками за плечи. В глазах — животный ужас. Она всё поняла ещё в 04:50, когда Морозов кивком выгнал её из спальни.
— И ты, Нина, — ровно сказал полковник. — Поедешь с нами. Ты же лучше всех знаешь режим Леонида Ильича. Его привычки. Вам расставаться нельзя. В больнице понадобишься. Собирайся. Две минуты.
Нина открыла рот, хотела что-то сказать, но из горла вырвался только сиплый, задушенный писк. Ноги её подкосились.
Один из «врачей» подхватил её под локоть. Вежливо, но так, что было ясно — не вырвется.
— Прошу вас, Нина Семёновна, — сказал он почти ласково. — Надо спешить. Где ваши вещи?
Процессия двинулась к лестнице. Впереди — носилки с телом. За ними — Минин с дипломатом. Уже внизу их догнал “заботливый медик”, ведущий под руку спотыкающуюся Нину Коровякову, последнюю любовницу всенародного любимца. Совсем, последнюю...
Замыкали процессию личные телохранители Леонида Ильича. Тоже последние. Но они об этом ещё не знали…
Когда носилки вынесли на улицу, к распахнутым задним дверям чёрного РАФа с красной полосой, Морозов сам аккуратно накинул край простыни на лицо Брежнева.
— Ветер холодный, — бросил он двум солдатам охранения, застывшим у КПП. — И иммунитет у него нулевой. Не дай бог продует.
Брежнева загрузили в РАФ. Минин сел в правительственный ЗИЛ. Нину посадили в « Волгу» между двумя оперативниками.
В 06:17 кортеж выехал из ворот дачи. Впереди — «Волга», в центре — РАФ с телом, замыкал — ЗИЛ . Курс — Москва, спецобъект «Волга-17-Д».
Никто на даче не подозревал, что в стране только что произошёл переворот.