Исцеляя осколки

Я смотрела на свою тарелку, как на священный артефакт. Лобстер был огромным, красно-оранжевым, с явно обугленными кончиками панциря, которые придавали ему вид дымной роскоши. Чесночное масло стекало по его спине, оставляя жирные дорожки, а рядом красовались три соуса разного цвета: ярко-оранжевый, жёлтый и зелёный — от папайи, манго и чили соответственно.

Кейт взяла вилку, с восторгом посмотрела на свою порцию и с размаху воткнула её в самое мясистое место, сразу отправив кусок в рот. Её глаза на секунду закрылись, а затем она издала тихий стон наслаждения.

— Господи, это вкуснее, чем всё, что я ела за последние десять лет.

Минди, не обращая внимания на приборы, просто взяла клешню руками и начала ловко выковыривать оттуда мясо, макая его в соус из папайи.

— Кейт, детка, я согласна. Если это вторая причина, по которой стоит жить, то первая — этот же лобстер, но с двойной порцией.

Я последовала их примеру, отломила кусок нежного, сочного мяса и отправила его в рот. Вкус взорвался на языке: дымчатый, сладкий, с остринкой чили и пряным ароматом чеснока. Мясо буквально таяло, оставляя послевкусие манго. Я закрыла глаза на мгновение, наслаждаясь этим моментом.

— Я понимаю, почему Джеймс хотел, чтобы я здесь отдохнула, — выдохнула я. — Если бы я знала, что в мире существует такая еда, я бы отказалась от всех своих прошлых жизней.

Кейт оторвалась от своей тарелки и, утирая губы салфеткой, подняла бокал с мохито.

— Тогда давайте выпьем за это, девочки.

Минди, которая как раз откусывала от клешни, приподняла бровь, но тоже подняла свой бокал, хотя ей пришлось отложить еду — что было для неё почти актом жертвенности.

— Миссис Брукс, — повторила она с насмешливой интонацией. — За тебя, Айви.

Мы чокнулись бокалами, и ледяная жидкость, смешанная с мятой и ромом, обожгла горло, но это было приятно. В груди разлилось тепло, которое не имело никакого отношения к алкоголю. Я смотрела на Кейт, которая уже начала обсуждать с Минди, что собирается надеть в клуб «LIV» завтра, и на Минди, которая, по своему обыкновению, отвечала с едкими комментариями, и чувствовала себя абсолютно счастливой.

В этот момент всё было идеально: идеальная погода, идеальная еда, идеальные люди вокруг. За нашим столом не было места для проблем. Здесь была только еда, смех и лёгкий бриз с океана, который шевелил занавески. В середине ужина к нашему столику подошёл Карлос с небольшой гитарой в руках. Он снова улыбнулся своей ослепительной улыбкой и наклонился к нам.

— Сеньориты, — торжественно произнёс он. — По традиции нашего заведения мы поём для именинниц и невест. Если я правильно понял, вы здесь празднуете?

Кейт, которая была уже слегка навеселе и явно почувствовала себя главной звездой вечера, тут же выпалила:

— Да, Карлос! — она ткнула пальцем в мою сторону. — Эта красотка скоро выходит замуж за самого лучшего мужчину на планете! Сыграй-ка ей особую серенаду.

— Кейт! — я засмеялась, прикрывая ладонями раскрасневшиеся щеки.

Карлос перевёл взгляд на меня, его улыбка стала мягче, искреннее.

— Тогда я должен спеть для тебя, — он провёл пальцами по струнам, взял чистый аккорд. — Что скажешь? Есть у тебя любимая песня? Или просто позволишь нам выбрать, то, что говорит о любви?

Я засмущалась, чувствуя, как жар ещё сильнее поднимается к щекам, но внутри разливалось теплое волнение. Я посмотрела на Кейт и Минди, которые синхронно улыбались мне, и пожала плечами.

— Просто сыграй что-нибудь красивое, Карлос. Я доверяю твоему вкусу.

Он кивнул и встал в позу. Аккорды полились мягко и мелодично — это была не та заводная кубинская музыка, что играла в зале, а что-то более медленное, почти балладное. Он запел низким, хрипловатым голосом. Текст был простым, немного наивным, но голос Карлоса и его искренний, открытый взгляд делали эту песню реальной, живой. Кейт встала со своего места, подошла ко мне сзади и обняла за плечи, положив подбородок на мою макушку.

— Смотри, не расплачься, — прошептала она.

А я и не плакала. Я просто сидела, смотрела на огни океана за окном, слушала эту импровизированную серенаду и думала о Джеймсе. О том, что совсем скоро я надену своё белоснежное платье, выйду замуж за него и скажу «да». И от этой мысли у меня перехватывало дыхание.

Когда Карлос закончил, он поклонился, посетители за соседними столиками зааплодировали. Кейт захлопала громче всех. Минди, приподняв бокал, провозгласила:

— Ты — король этого вечера!

Он засмеялся, явно польщённый, и, снова поклонившись, исчез в направлении кухни.

Минди откинулась на спинку стула и, жуя кусочек банана, обратилась ко мне:

— Ты не боишься всей этой серьезной волокиты?

— Ты о чем? — я удивилась её внезапной серьёзности.

— Ну, брак. Это же... на всю жизнь.

Я задумалась на секунду, зачерпывая рис с бобами на вилку.

— Знаешь, Минди, когда ты любишь кого-то, то «на всю жизнь» не кажется таким уж страшным. Даже если он иногда невыносим, — я усмехнулась.

Кейт вытерла губы салфеткой и подперла подбородок рукой, глядя на меня с лёгкой завистью.

— Айвори, ты когда-нибудь перестанешь быть такой дотошно идеальной? Хоть бы раз сказала, что он тебя бесит.

— Он меня бесит, — я широко улыбнулась. — Но я его люблю.

В этот момент к нашему столику снова подошёл Карлос, на этот раз не с гитарой, а с маленькими чашечками и огромным подносом, на котором стояло яркое блюдо.

— Сеньориты, — объявил он. — Десерт от шефа — торт «Три леса» — «Tres Leches» с клубникой и взбитыми сливками. И, чтобы завершить вечер, — он поставил передо мной особую чашку, — для невесты — кубинский кофе. Крепкий, как настоящая любовь.

Минди тут же наклонилась и понюхала кофе.

— А можно и мне особую чашку любви?

Карлос улыбнулся и жестом показал, что через минуту принесёт и для неё.

Мы принялись за десерт. Торт был невероятно мягким, пропитанным тремя видами молока, и таял на языке, оставляя сладкое послевкусие. Клубника добавляла кислинку, а взбитые сливки делали этот десерт идеальным завершением ужина. Я с наслаждением откусывала кусочек за кусочком, запивая его крепким, терпким кофе, от которого внутри разливалась бодрящая волна.

— Я никогда не думала, что кубинская кухня может быть настолько насыщенной. — сказала я.

В этот момент дверь ресторана открылась, и вошла высокая тёмноволосая женщина в ярко-красном платье, с мужчиной в белом костюме. На них сразу же обратили внимание — они двигались с такой грацией, будто сошли со страниц глянцевого журнала. Кейт проследила за ними взглядом и тихо присвистнула.

— Ого, а здесь иногда бывают и такие красавцы.

— Кейт, ты скоро начнёшь таращиться на каждого второго, — усмехнулась Минди. — У тебя есть Ник, если ты забыла.

— Я не забыла, — Кейт снова приняла невинный вид. — Смотреть — не преступление.

Я усмехнулась и отпила ещё глоток кофе, наслаждаясь прохладой вечера и облегчением в груди.

В конце вечера мы вышли из ресторана, и нас тут же накрыла тёплая, влажная ночь Майами. Улица кишела жизнью: где-то смеялись туристы, из соседнего клуба доносилась громкая электронная музыка, а в небе медленно кружились белые чайки, освещённые огнями города. Мы остановились на тротуаре, глядя на океан, который теперь казался чёрным бархатом с серебряными прожилками от луны.

— Я хочу запомнить этот момент, — сказала я вслух.

— Пф, — фыркнула Минди, закуривая сигарету. — Запоминай, пока ещё клуб не посетили.

Мы зашагали по Оушен-драйв, смеясь и толкая друг друга, как школьницы. Где-то вдалеке слышался шум прибоя, мы останавливались на несколько секунд, чтобы просто послушать его. Я чувствовала, как приятная усталость разливается по телу, но в то же время внутри меня пульсировала энергия, которую дарил этот город, этот вечер, эти люди. Мы вернулись в отель ближе к полуночи. В номере было тихо и прохладно, но балконная дверь была распахнута, и через неё вливался солёный ветер. Я прошла в свою спальню, упала на кровать и достала телефон. Одно непрочитанное сообщение от Джеймса: «Надеюсь, вы уже разнесли несколько ресторанов. Я люблю тебя. Наберу завтра утром».