Страница 41 из 60
— Я хотел сделать это вчера, — начал он, — на твоём дне рождения. Хотел, чтобы всё было идеально, но… судьба решила иначе.
Он открыл коробочку. Внутри лежало кольцо. Тонкое платиновое кольцо с ослепительно чистым бриллиантом. Оно было нежным, изящным. Я смотрела на него и не могла дышать.
— Я знаю, что всё, что я могу тебе предложить, — это неизвестность, — сказал он. Его голос стал твёрже, хотя глаза блестели от сдерживаемых слёз. — Но я также знаю, что без тебя я не хочу видеть абсолютно ничего. Айвори, ты стала моей жизнью за те полгода, что мы вместе. И я хочу провести с тобой столько времени, сколько мне отведено.. И, даже, если это будет всего один день — пусть этот день будет твоим. Ты выйдешь за меня? Станешь моей женой?
Я смотрела на кольцо, потом на него. Слёзы текли по моим щекам горячими дорожками, но я не вытирала их. Я смеялась и плакала одновременно. В груди разрывалось от счастья, которое смешалось с болью.
— Джеймс... — всхлипнула я. — Ты что, серьёзно?
— Ещё как серьёзно, — он взял мою руку, и дрожащими пальцами надел кольцо мне на безымянный. — Я не знаю, сколько у меня времени, но пока бьётся моё сердце, оно бьётся для тебя.
Я посмотрела на кольцо. Оно сияло на моём пальце, точно маленькая звезда.
— Да, — прошептала я. — Да, Джеймс. Я выйду за тебя.
Он улыбнулся и мир вокруг переставал существовать. Джеймс притянул меня к себе, я почувствовала, как его губы касаются моего лба. Его дыхание было тёплым и родным.
— Я так рад, — тихо прошептал он мне в кожу. — Миссис Брукс…
Миссис Брукс. Я отстранилась от него, чтобы заглянуть в его глаза. Они сияли, наполненные слезами радости, в них было столько жизни, столько отчаянной надежды, что я не выдержала. Я потянулась к нему и поцеловала его — жадно, страстно, с той любовью, которую носила в себе все эти месяцы. Он ответил так же — его губы горели, руки скользнули по моей спине, притягивая ближе, пальцы вплетались в мои волосы, сбивая причёску.
— Иди ко мне, — выдохнул он между поцелуями. — Залазь.
— Джеймс, может, не стоит? — я бросила взгляд на трубки и монитор.
— Плевать я на них хотел, — он с нарочитой небрежностью снял с себя несколько проводов, отложил их на тумбочку, и его руки снова вернулись ко мне, уже настойчивее, требовательнее. — Давай, не бойся.
Я аккуратно, стараясь не задеть капельницу, легла рядом с ним на узкую больничную кровать. Тело скользнуло по простыням, пахнущим его запахом. Я прижалась к нему всем телом, чувствуя, как быстро бьётся его сердце.
— Ты сумасшедший, — я рассмеялась, утыкаясь носом в его шею. — Если нас увидят в таком виде, нам обоим конец.
— Пусть попробуют, — прошептал он мне в губы и снова поцеловал.
Его руки скользнули по моей талии, пальцы нащупали край платья и начали медленно, мучительно медленно, поднимать ткань вверх, оглаживая кожу. Каждое прикосновение оставляло за собой огненный след. Я выгнулась ему навстречу.
— Как же я скучал по твоему телу, — выдохнул Джеймс, покрывая поцелуями мою шею, спускаясь к ключице, покусывая кожу так, что по спине пробегали мурашки. Я чувствовала его желание — твёрдое, горячее, запретное в этой стерильной палате. Но, кажется, нам обоим было плевать.
— Боже, — прошептала я, запрокидывая голову, когда его губы добрались до ложбинки между грудями.
Он приподнял моё платье до талии, сдвинул тонкую ткань трусиков в сторону, и со сладкой мукой, вошёл в меня. Я закусила губу, чтобы не закричать, но звук, полный желания, всё же вырвался. Он тут же прикрыл мой рот ладонью.
Джеймс двигался медленно, словно пробуя и наслаждаясь каждым миллиметром. Я впивалась пальцами в его плечи, чувствуя, как напрягаются мышцы, как дыхание становится прерывистым.
— Ты такая прекрасная, Айвори, — выдохнул он, набирая темп. Его голос дрожал от удовольствия.
Мы занимались любовью прямо на его больничной кровати, среди белых простыней и пищащих приборов. В этом было что-то безумное. Словно мы бросали вызов смерти, доказывали ей, что она не властна над этим моментом. Наши стоны становились громче, дыхание сбивалось. Я вцепилась в его волосы, притягивая к себе, и чувствовала, как он двигается во мне быстрее, глубже, как его руки сжимают мои бёдра, оставляя на коже горячие следы. Внутри меня всё сжималось, росло, поднималось. Я уже не могла молчать.
— Джеймс, — выдохнула я. — Пожалуйста…
— Я люблю тебя, — прошептал он, вонзаясь в меня так глубоко. — Безумно люблю тебя.
Мы кончили одновременно. Громко, отчаянно, держась друг за друга, как за единственный якорь в тонущем мире. Я чувствовала, как его пульс бьётся в унисон с моим, как наши тела переплетены, как наши души соприкасаются друг с другом.
Он упал на подушку, тяжело дыша. Я легла ему на грудь, слушая, как его сердце медленно успокаивается, и поглаживала по мокрой от пота груди.
— Миссис Брукс, — прошептал он с закрытыми глазами и улыбнулся.
Джеймс был счастливый, уставший, живой.
— Да, — ответила я, целуя его в плечо.
***
Выходя из больницы, я сделала глубокий вдох, пытаясь выветрить из лёгких запах антисептика, который, казалось, въелся в кожу. Хэнс по-прежнему сидел в своей машине, припаркованной у самого выхода. Он курил, откинув голову на подголовник, и задумчиво смотрел куда-то вдаль, поверх крыш и деревьев. Его профиль на фоне серого вечернего неба казался вырезанным из камня — усталым и неподвижным. Я остановилась на секунду, глядя на него. Он ждал. Просто ждал, хотя мог уехать.
Открыла сумочку, достала маленькое зеркальце и принялась стирать следы туши под глазами. Они уже давно превратились в чёрные разводы, поэтому пришлось повозиться: влажной салфеткой, потом пальцем, потом снова салфеткой. Посмотрела на себя в зеркало — не идеально, но уже не так страшно. Поправила волосы, собрала их в низкий хвост и направилась к машине.
Хэнс заметил меня уже на подходе и, когда я открыла дверь, кивнул, здороваясь без слов. Его глаза были красноватыми — то ли от дыма, то ли от чего-то другого, что он предпочитал не показывать.
— Я думала, ты уехал, — сказала я, садясь на пассажирское сиденье и захлопывая дверь. Внутри салона пахло табаком и его одеколоном.
— Да нет, — он стряхнул пепел с сигареты прямо на траву. — Я сегодня свободен.
— Ладно, поехали, — я пристегнулась и откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой.
Хэнс завёл двигатель, но не тронулся с места. Он молчал, глядя на дорогу.
— Минди не звонила? — спросил он наконец.
В голосе проскользнула осторожная тревога, которую он всегда пытался скрыть.
— А должна была? — я повернулась к нему. — Ты говорил, что это не первый раз, когда она уходит из дома.
Хэнс тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу и посмотрел в окно. Я видела, как он сжимает и разжимает пальцы на руле.
— Это так, — сказал он, не поворачивая головы. — Но... — он замолчал, его челюсть напряглась.
Он перевёл взгляд на мои руки, которые я сложила на коленях, и заметил кольцо. Мгновение он просто смотрел на него, усталость на миг отступила.
— Вот чертёныш, — выдохнул он. — Поздравляю, — он искренне улыбнулся, приобнял меня, сжав плечо своей тяжёлой ладонью. — Серьёзно, Айвори. Я рад за вас.
Я почувствовала, как к горлу подступает комок, но справилась с ним.
— Спасибо, — ответила я тихо, почти смущённо. Мне всё ещё было странно слышать эти слова, странно носить кольцо, странно думать о том, что я — невеста. — Так что с Минди? Ты не договорил.
Он снова вздохнул, убирая руку с моего плеча, возвращая её на руль.
— Просто мне не хочется снова искать её по наркоточкам, — сказал он.