Страница 65 из 192
Государство, будь оно христианским или мусульманским, как правило, не было главным врагом иудеев. Более того, оно, случалось, бывало их лучшим другом. Евреи были строго лояльны по отношению к законно установленной власти по причинам религиозного и эгоистического свойства: они были меньшинством, которое нуждалось в защите со стороны правителя. Документы из Генизы, относящиеся к 1127—1131 гг., свидетельствуют, что евреи регулярно молились за мусульманских владык за 200 лет до того, как текст молитв оказался в еврейском молитвеннике. В противоположность мусульманским источникам того же периода, в Генизе не обнаруживается критики властей. Власть отвечала тем, что относилась к евреям как к наиболее законопослушному и продуктивному элементу общества. Чем сильнее была власть, тем более вероятной была безопасность евреев. Беда приходила (и в христианских и в мусульманских странах) в эпоху, когда поднималась волна религиозного энтузиазма, когда священники-фундаменталисты держали правителя в благоговейном страхе либо, что еще хуже, превращали его в рьяного новообращенца.
Евреи никогда не знали точно, когда наступят такие времена, а потому всегда к ним готовились. Они отрицали силовое сопротивление во II веке и не прибегали к нему вплоть до XX столетия (в Палестине). Зато существовали другие способы. Один состоял в том, что самые одаренные приобретали профессии, делавшие их полезными для общества, не лишая свободы передвижения. В исламском окружении это обычно было нетрудно. Здесь способные евреи становились врачами. Исламские правители были готовы каждодневно пользоваться их услугами. То же можно сказать и про простолюдинов; если они могли себе это позволить, то обращались за помощью и при незначительных недомоганиях типа запора или поноса; свидетельством того могут служить рецепты, сохранившиеся в Генизе. В Египте в местностях с еврейским поселением свой доктор-еврей был в каждом городе, а то и в каждой деревне. Евреи-врачи были очень популярны. Они посещали крупные общественные больницы, а зачастую имели свои, но мелкие. Они могли ездить куда угодно и имели доступ к кому угодно. Поэтому они почти всегда возглавляли еврейскую общину. Первая семья египетских нагидов поголовно состояла из врачей. Медицина была профессией не только Маймонида, но и его сына, а может быть, и внука и правнука. В семье аль-Аммана врачи были на протяжении восьми поколений, причем в одном из них эта профессия была представлена отцом и всеми пятью сыновьями. Случалось, что врачами становились и дочери, по крайней мере, окулистами. Врачами были и Иуда Халеви и Нахманид. Эти медицинские семьи, кроме того, торговали сопутствующими товарами: лекарствами, опиумом, лечебными травами, духами, научной литературой. Складывающаяся таким образом торговая сеть позволяла семье медиков быстро переместиться из одной страны в другую – если ей угрожало преследование. Евреи-врачи были желанными гостями повсюду, за исключением периодов религиозного безумия, когда их зачастую обвиняли в отравительстве.
Сохранение сплоченных семейных корпораций было наилучшей самозащитой евреев. В этом смысле широко расселившаяся семья была намного важнее семьи-ячейки. Источники из Генизы показывают, что наследниками первой руки были отцы, сыновья, братья, сестры – но не супруги. Переписка между братьями и сестрами была делом более обычным, чем между мужьями и женами. Женская поговорка гласила: «Мужа я могу заполучить, детей – выносить, но где мне найти благородного брата?» Из завещаний видно, что после смерти бездетного человека его состояние отходило к брату либо к ближайшему члену «Дома отца», но не к жене, которая получала только свое собственное приданое. Как говорили, «остаток состояния возвращается в дом отца».
Чтобы семья оставалась крепкой, брак был, по сути дела, обязателен для мужчин и женщин детородного возраста; в документах Генизы не найдется ни одного слова в пользу старых дев. Огромным экономическим и социальным преимуществом иудаизма перед исламом было то, что первый отвергал полигамию. Строго говоря, Пятикнижие ее не запрещало, однако притчи 31:10-31 высказываются в пользу моногамии, и это было правилом со времен после изгнания; начиная с эпохи рабби Гершома (960—1028) бигамия и полигамия карались у европейских евреев отлучением. Бигамия вела к отлучению и в Египте, хотя в случае принудительной женитьбы (например, на вдове брата) Маймонид допускал двоеженство, при условии одинакового отношения к обеим супругам: «одну ночь – с одной, другую – с другой». Мужчина считался взрослым с 13 лет, когда он мог учитываться в составе кворума для службы и надевать филактерии. С начала XIII века этот момент стал отмечаться бар-мищвой, что означало – отныне он обязан повиноваться Заповедям. Затем его старались поскорее женить; Маймонид, женившийся, когда ему было за тридцать, был крайне нетипичным явлением.
Брак представлял собой социальный и деловой договор, целью которого было укрепление сплоченности общества; поэтому соответствующий контракт, или кетубба, зачитывался на церемонии бракосочетания, а затем подписывался подобно договору о партнерстве, дабы избежать в дальнейшем споров, особенно при разводе. Вот образчик караитского брачного контракта, подписанного 26 января 1028 года:
«Я, Езекия, жених, буду обеспечивать ее одеждой, крышей и пищей, удовлетворять все ее потребности и желания в соответствии с моими способностями и возможностями. Я буду относиться к ней правдиво и искренне, с любовью и вниманием, не буду ни печалить, ни притеснять ее и буду делать так, чтобы она была удовлетворена пищей, одеждой и супружескими услугами в той мере, как это принято у евреев… Сарна, невеста, слышала слова Езекии и согласилась выйти за него замуж и быть его женой и спутницей в чистоте, святости и богобоязни, прислушиваться к его словам, чтить и ценить его, быть его помощницей и делать в его доме то, что положено добродетельной еврейке, относиться к нему с любовью и уважением, подчиняться ему и желать его».
Библия говорит: «Господь… гневается на вероломство» (т. е. развод), однако составным элементом, обеспечивающим крепость большой, расширенной семьи (в противовес малой, нуклеарной), было легкое расторжение брака в случае правильно составленного контракта. Источники из Генизы свидетельствуют, что до второй половины XX века развод был более обычным явлением в египетских, чем в европейских или американских еврейских семьях. В случае развода Мишна была благожелательнее к мужу, чем к жене: «Жена может быть разведена независимо от ее согласия, муж же – только в том случае, если этого пожелает». С еврейскими женщинами в мусульманских афро-азиатских странах считались меньше, чем в христианской Европе, однако документы из Генизы показывают, что их реальные возможности превышали формальные права. В случае побоев они могли обратиться в суд; случалось, впрочем, что мужу приходилось искать у суда защиты от жены. Из многих писем видно, что зачастую во время торговых поездок мужа за рубеж жена брала на себя его деловые обязанности дома. Нередко можно было встретить женщин в роли посредников и маклеров. В одном из документов упоминается женщина по кличке «Маклер», которая возглавляла некую деловую компанию, была изгнана из синагоги, но фигурировала в подписном списке и умерла богатой.
Женщины играли также определенную роль в системе образования, которая цементировала еврейский мир. У них были свои чисто женские классы – как правило, со слепыми преподавателями. Нередки были женщины и среди проповедников Библии. Женщина могла и возглавлять школу, хотя это было уже редкостью. В основном вопросами образования ведали мужчины с одобрения общины. Формально город у евреев отличался от деревни тем, что в нем было не менее десяти батланим, «людей, которые не работают», отказавшихся от возможности личного заработка в обмен на учебу за счет общины. В конце XI века таких людей было 29 в Фустате, 14 – в Каире; в их число входил раис, или глава евреев (при фатимидах), раббену (начальник) – главный богослов и религиозный глава, два судьи, пять богословов из ешивы, три рава, или начальника, шесть капторов, один учитель и пять сторожей.