Страница 28 из 31
— Эллочка, девочка, беги к маме, ты ещё успеешь с ней попрощаться.
— Нет! — одёрнула руку, чуть не рыдала. — Матвей не виноват ни в чём!
— Не съем я твоего Мотечку, — прошипел Серафим Сергеевич, сквозь сжатые зубы, при этом не терял улыбку. — Беги, Эллочка. Поддержи маму, ослабла она в последнее время. Всё хорошо.
Матвей без улыбки, бледный, опустил на меня взгляд и неожиданно подмигнул.
Ну, раз так…
Я начала от них отходить.
Всё. Уволят!
Из-за меня.
А я маме всё расскажу. Пусть она пнёт своего нового мужа.
****
Я рванула вперёд, удаляясь от этих мужчин, которых Бог разберёт, что у них там творится, и как они вообще взаимодействуют между собой.
Мне надо успеть вдохнуть мамин запах, почувствовать её тепло, убедиться в реальности этого хрупкого моста между её старым миром и новым. Я верила отчиму – она хрупкая такая стала.
Мы так её обидели!
А она добрая!
У подножия трапа, стояла мама. Не одна, а в кругу обслуживающих самолёт стюардесс.
— Мама! — мой крик потонул в гуле двигателей, но мамочка услышала. Она обернулась, её голубые глаза расширились от радости и лёгкой тревоги. Раскрыла объятия, и я врезалась в них на полном ходу, едва не сбив маму с ног.
— Эллочка! Родная! Ты всё-таки приехала!
Мама сжала меня так сильно, что на мгновение перехватило дыхание. Пальцы впились в спину, как будто мама пыталась впитать меня в себя, унести с собой в Москву.
— Я так боялась не попрощаться! Я не могла... — уткнулась лицом в шею мамы, вдыхая знакомый запах. — Не могла отпустить...
Обнимала маму, дрожа, но теперь дрожь была от наплыва чувств, а не от страха.
Мама отстранилась ровно настолько, чтобы взять моё лицо и заглянуть мне в глаза.
— Я отправила тебе номер Серафима. Милая, это самый надёжный человек в мире! Ты не одна.
— Мама, поздравляю, вы поженились.
— Это ваш с Аллой отчим, — она поцеловала меня в кончик носа, как в детстве. — И вы можете ему доверять.
— Мама, у меня парень есть. Он сделал мне предложение. Он предложил... Мы уезжаем. В Москву. Тоже... Матвей! Он работает на твоего Серафима Сергеевича! Работал…
Я с сожалением оглянулась на терминал.
Слова слетали с губ торопливо и сумбурно, но главное было сказано.
Мама ахнула, её глаза наполнились слезами, но это были слёзы радости и облегчения.
— Это правильно. Очень правильно. На Симу кто попало не работает! Элла, ты нашла свой крепкий тыл.
Она снова прижала меня к себе.
— Я горжусь тобой. Безумно люблю.
Гудок из кабины пилота прозвучал резко, как напоминание. Время вышло.
Мама быстро, почти порывисто поцеловала меня в лоб, в щёку.
— Беги, доченька! А вон он. Он?
Я оглянулась.
Матвей стоял у входа и махал нам рукой.
— Да!
— Крепко держись за него! Звони! Я тебе напишу. Аллу поцелуй.
Мама отстранилась и, не оглядываясь, быстро поднялась по трапу.
Я отходила.
Трап плавно отъехал. Двигатели зарычали мощнее. Самолёт начал медленно выруливать на взлётно-посадочную полосу.
А я стояла и смотрела, как огни самолёта удаляются.
Матвей подошёл вплотную, его рука обвила мою талию.
— Крепкий тыл, — тихо повторила я, глядя на исчезающие огоньки. Слова мамы упали на подготовленную почву. — Чего там Серафим Сергеевич? — тихо спросила я у Матвея, продолжая провожать самолёт взглядом.
— Уволил, — хрипло ответил Мотя.
— Совсем?
— Нет. С этого дела. Мы улетаем послезавтра.
— Это хорошо…
Матвей был рядом, его рука уверенно лежала на моей пояснице, направляя по коридорам. Вышли из аэропорта в тишине, не встретив отчима или его бойцов.
Чёрный внедорожник плавно остановился у освещённой площадки. Мотя, зорко оглядываясь по сторонам, открыл заднюю дверь, помог мне забраться в салон. И сам следом залез.
Здесь, конечно, мы целоваться не стали.
****
Мы лежали в постели, застеленной мягким покрывалом, что уже пропиталось нашим запахом. И смешивался с запахом свежей кофейной гущи, усиливая тихое счастье последнего дня перед отъездом.
За окном моросил мелкий, почти незаметный дождь, покрывая город серебристым налётом, словно сама природа устало и лениво давала повод не вставать с постели.
Матвей тянулся к моей ладони, рисуя на коже невидимые круги, а я , не открывая глаз, прижималась к нему. И день казался бесконечным, безопасным, спокойным, сотканным из мелких ленивых радостей.
— Ты помнишь, что нужно забрать вещи у бабушки до обеда? — тихо спросил он, перебирая мои волосы. — Это как же я влюбился в тебя, девчонка…
— И сестра ждёт... — вздохнула я, открывая глаза и глядя в потолок, — я тоже люблю тебя. Чем дольше с тобой, тем сильнее.
— Давай ещё пять минут полежим, — Матвей потянулся за телефоном, но положил его обратно, увидев мою улыбку.
Чемодан, стоявший у шкафа, и уже куплены билеты на Москву. Но пока только дыхание друг друга, колючая радость предстоящей дороги, нежность в каждом прикосновении.
Вещи у бабушки, прощание с сестрой, аэропорт, родной город, съёмная квартира – всё это казалось сном, пока мы опять целовались, нежились.
Он забрался сверху, устроился между моих ног.
Всё натёрто, но хотелось ещё. Ещё… С каждым толчком жар внутри немного успокаивался. Секс нравился, желание держалось на уровне страсти, хотелось ещё чего-нибудь… И с ним можно пробовать.
Где-то через час, всё так же лёжа в постели, Матвей начал смеяться, как только я произнесла слово – «поспешим». Он, ухмыляясь, ловко целовал меня в нос, затем в лоб, потом снова в нос. И я первая нашла в себе силы, взяв его за руку, скатилась с дивана, увлекая за собой.
Душ совместный, опять же с сексом.
На кухне, торопливо разливая чай, с трудом заставляла себя не смотреть на Матвея.
— Много, у меня жжёт уже все.
Ничего не ответил, только обнимал.
— Я такси вызвал, поедем.
Решила не краситься к бабушке и Алле. Джинсы, широкая кофта и небрежность в причёске неожиданно привлекли внимание парня больше, чем яркий макияж и откровенные шмотки. Старался за руку держать.
В коридоре Матвей помог застегнуть ветровку, руки неловко путались в рукавах, и снова короткий трепетный поцелуй.
Я быстро накинула шарф, и, хлопнув дверью квартиры, побежали по лестнице, смеясь над своей суетой.
Такси ждало у подъезда. В салоне тесно и уютно: в чужой машине пахло морем и лимонной свежестью. Играла музыка и болталась «вонючка» над лобовым стеклом. Работали дворники. Матвей переплетал пальцы, и всё вокруг переставало существовать. Он смотрел на меня, не отрывая взгляда.
Дорога до бабушкиного дома заняла немного больше времени, чем обычно, но это только плюс: можно побыть рядом, вдохнуть родной запах его волос, тихим голосом рассказать о чём-нибудь несерьёзном. И вообще я не хотела бабку видеть. Бабушку… Что-то я развязалась совсем. От истомы и злиться не могла.
Лёгкая тревога и волнение затерялись среди ласковых прикосновений и приятного изобилия времени. Любовь словно окутывала нас коконом, не выпуская ни одной дурной мысли наружу.
Я посмотрела в окно. Мимо проносился город, знакомые дворы, балконы и деревья.