Страница 60 из 62
Благодаря первому делению на моей шкале — тому факту, что убийца был мужчиной, — мы можем сразу же со спокойной душой исключить из числа подозреваемых мисс Мэрион Френч, мисс Бернис Кармоди и миссис Корнелиус Зорн, не рассматривая их кандидатуры даже в качестве примера для упражнения интеллекта.
Второе деление шкалы — это то, что преступник действовал в одиночку, — не имеет значения для определения его личности, потому сразу перейдем к третьему: убийца — мужчина, связанный с этим универмагом, и к четвертому: убийца не был в этой квартире последние пять недель.
Начнем с мистера Сайреса Френча. — Эллери учтиво поклонился старому миллионеру. — Мистер Френч, безусловно, связан с этим учреждением. Он имел возможность совершить преступление. Не так давно я приводил в качестве примера гипотетическую возможность, что, подкупив шофера мистера Уитни, у которого он гостил в понедельник, и попросив доставить его обратно в город из Грейт-Нек поздно вечером и никому не говорить об этом, мистер Френч теоретически мог приехать в универмаг вовремя, чтобы успеть проскользнуть через вход в склад в квартиру. Ведь после того, как он, пожаловавшись на недомогание, удалился в свою спальню в доме Уитни в девять вечера, его там, кроме шофера, больше никто не видел.
Хотя, с другой стороны, — тут Эллери позволил себе улыбнуться, глядя на побагровевшего от возмущения Френча, — мистер Френч, разумеется, приходил в эту комнату ежедневно. И не только в последние пять недель, а на протяжении вот уже многих лет. Но даже если и это кому-то покажется неубедительным, то все равно, мистер Френч, вам волноваться не о чем. Так как имеется и другая причина, о которой я пока сознательно не упоминаю, но как раз она свидетельствует о том, что психологически вы никак не могли быть убийцей.
Френч умиротворенно расслабился и даже слабо заулыбался. Мэрион крепко стиснула руку отца в своей ладони.
— Итак, — строго продолжил Эллери, — мистер Джон Грей, близкий и давний друг семьи Френч. Именно он подарил мистеру Френчу упомянутые мною подставки для книг. И вы тоже, мистер Грей, — обратился он к франтоватому директору, — по целому ряду вычеркиваетесь из списка подозреваемых. Хоть вы и связаны с универмагом и ваше отсутствие во вторник с утра было бы непременно замечено, но вам также приходилось часто бывать в этой квартире за последние пять недель. Ну, например, хотя бы на совещании в прошлую пятницу. Помимо этого мы также проверили ваше алиби на вечер понедельника и лишний раз убедились в его надежности: ваше алиби подтвердил не только ночной портье, который вспомнил, что вы разговаривали с ним в одиннадцать сорок, а потому никак не могли в то же самое время проникнуть в универмаг, но и еще один постоялец из вашего отеля подтвердил, что видел, как вы в тот вечер входили к себе в апартаменты без четверти двенадцать… Хотя и без этих показаний у нас не было никаких оснований всерьез вас подозревать, так как прежде всего у нас не было причин сомневаться в искренности портье. Равно как, в случае с мистером Френчем, и в честности личного шофера мистера Уитни. Про возможность подкупа я упомянул лишь чисто теоретически.
Грей со вздохом облегчения откинулся на спинку стула и сунул руки в карманы. Эллери же повернулся к Корнелиусу Зорну, нервно теребившему цепочку от часов. На щеках его играл нервный румянец.
— Мистер Зорн, ваше алиби было очень сомнительным, и если допустить, что миссис Зорн намеренно ввела нас в заблуждение, то теоретически совершить убийство вы все же могли. Однако, как один из директоров, вы тоже бывали в этой комнате по меньшей мере раз в неделю. И потому подобно мистеру Френчу и мистеру Грею вы также исключаетесь из числа подозреваемых в силу все той же уже упомянутой мной психологической причины.
Мистер Марчбенкс, — Эллери обернулся к угрюмому брату убитой, — ваш рассказ о поездке на Лонг-Айленд с последующей ночевкой в загородном доме в Литл-Нек, и особенно факт отсутствия очевидцев, которые могли бы подтвердить ваше там присутствие, отнюдь не исключает возможности вашего возвращения в город в тот же вечер, так что теоретически вы вполне могли пробраться в универмаг и совершить убийство. Однако вам было вовсе нечего так злиться вчера. Вы исключаетесь из списка потенциальных подозреваемых по той же самой тайной причине, а также потому, что вы, как и мистер Зорн, регулярно бываете на проводимых здесь совещаниях директоров.
Мистер Траск… — Голос Эллери стал суровым. — Хоть вы и пропьянствовали всю ночь напролет с понедельника на вторник и в таком виде шлялись по улицам (Траск даже рот разинул от изумления), однако, тем не менее, вы исключаетесь мною по тем же двум уже упомянутым мною причинам — тайной и явной.
Эллери задумчиво взглянул на бесстрастное лицо Винсента Кармоди:
— Мистер Кармоди, прежде всего я хочу выразить вам мое глубочайшее сочувствие, а также принести наши искренние извинения. С вас полностью снимаются все подозрения, ибо вы никоим образом не связаны с этим магазином. Если бы даже, несмотря на историю с вашей ночной поездкой в Коннектикут, вы и совершили убийство, ибо алиби ваше никем не подтверждено и никакой поездки могло попросту не быть, то вам все равно было бы незачем переносить труп миссис Френч в витрину, так как вы могли совершенно спокойно выйти из здания в девять утра, не опасаясь того, что ваше отсутствие здесь будет кем-то замечено. Я также считаю возможным исключить вас по известной пока только мне все той же замечательной причине.
Так, вот и до вас очередь дошла, — проговорил Эллери, глядя на взволнованного Поля Лавери. — Вам нечего бояться! — Он улыбнулся. — Вы не убийца. Мне это стало ясно давным-давно, и я даже не стал расспрашивать вас о том, где вы были и что делали в ночь, когда произошло убийство. Вот уже на протяжении нескольких недель вы ежедневно приходили в эту квартиру. К тому же вы только недавно приехали из Франции, так что было бы, по крайней мере, неразумно подозревать вас в связи с бандой торговцев наркотиками. Помимо всего прочего вы также не подходите на роль убийцы, ибо не соответствуете имеющемуся в моем арсенале вескому аргументу, о котором, с вашего позволения, я расскажу позднее. Отвлекаясь же от предмета этого разговора и рассуждая с точки зрения психологии, хочу также добавить, что, на мой взгляд, человек вашего интеллектуального уровня никогда бы не совершил тех глупых промахов, из-за которых навлек на себя подозрение наш пока еще неведомый злоумышленник. Уж вы-то наверняка лучше, чем любой из нас, будучи человеком в высшей мере светским, прекрасно осведомлены о том, как именно женщина положила бы в коробку свою шляпку и поставила бы на полочку туфельки с пряжками.
Итак, круг подозреваемых стремительно сужается, — заметил Эллери. Он был совершенно спокоен и говорил с подчеркнутой учтивостью, однако глаза его метали яростные молнии. — Разумеется, можно было бы сейчас заняться обсуждением мистера Маккензи, управляющего универмагом… Ну что вы, мистер Маккензи… Зачем же так громко возмущаться? Тем более, что вы тоже исключены из числа подозреваемых все по той же причине, которую я скоро назову, а также потому, что за последние пять недель вы также бывали в этой квартире. Хотя, с другой стороны, приходится признать, что любой из служащих универмага, прежде никогда не бывавший здесь и не имеющий достоверного алиби в ночь убийства, мог запросто оказаться преступником. Именно этим вопросом мы сейчас и займемся. А пока, леди и джентльмены… — Эллери подал знак полицейскому Бушу, стоящему у двери в прихожую, который тут же понимающе кивнул и вышел в коридор, оставляя дверь открытой, — я хочу представить вам одного джентльмена, которому до недавнего времени удавалось оставаться в тени, однако также внесшего свой значительный вклад…
В этот момент на пороге снова возник Буш, а вслед за ним в комнату вошел еще один детектив, державший под руку бледного человека, запястья которого были скованы наручниками.
— Прошу любить и жаловать — мистер Джеймс Спрингер собственной персоной!