Страница 40 из 62
— Ты имеешь в виду подставки для книг? — неуверенно вспоминал инспектор.
— Конечно! Пока это всего лишь догадка, но готов поспорить на что угодно, что она окажется правильной, ибо соответствует целой серии обстоятельств…
Уэстли Уивер утверждает, что подставки из оникса никогда не чистили и не убирали из библиотеки с тех пор, как Джон Грей подарил их Френчу. Исследуя эти подставки, мы обнаружили заметную разницу в цвете зеленого фетра или сукна, которым было оклеено их основание. Уиверу это тоже кажется подозрительным, так как сегодня он тоже обратил внимание на различие в оттенках. Он видел эти подставки на протяжении нескольких месяцев и уверен, что цвет фетра на них был одинаковым.
На то, когда именно появился более светлый фетр, указывает один факт. — Эллери задумчиво разглядывал тротуар. — Я могу поклясться, что светлый фетр был приклеен к подставке совсем недавно. Клей использовали очень сильный, так что он полностью затвердел, однако был еще липким, что и навело на подозрение. К тому же в клее остались крупицы порошка… Очевидно, прошлой ночью подставка побывала в руках преступника. Мы могли бы подумать и на миссис Френч, если бы не применение порошка для снятия отпечатков пальцев. Это работа твоего суперпреступника, папа, а не пожилой леди из высшего общества. — Он улыбнулся. — Попытаемся найти более тесную связь между подставками для книг и преступлением.
Некоторое время Эллери шел молча.
— Мы приходим на место преступления и обнаруживаем там несколько предметов — карты, помаду, сигареты, туфли, шляпу, подставки для книг, — в состоянии которых есть нечто необычное. Нам удалось связать с преступлением каждый из этих предметов, кроме подставок. Я могу предположить отличную версию, соответствующую уже известным нам фактам. Крупицы порошка для снятия отпечатков — это аксессуары преступления. Мы нашли их в недавно приклеенном фетре, который к тому же светлее аналогичной материи со второй, парной подставки. Было бы нелепо предполагать, что разница в оттенке существовала изначально в такой дорогой и редкой паре предметов. К тому же раньше этого никто никогда не замечал… Следовательно, все указывает на то, что прошлой ночью кто-то снял фетр с первой подставки, приклеил новый, посыпал ее порошком, чтобы проявить отпечатки пальцев и удалить их, случайно оставив несколько крупинок порошка на свежей полоске клея.
— Ну ладно, допустим, — согласился инспектор. — И что дальше?
— Я самым тщательным образом осмотрел обе подставки. Они сделаны из цельного оникса. К тому же единственное изменение — замена фетра на одной из них. И тогда я пришел к выводу, что это было сделано не с целью спрятать нечто внутрь подставки или же вынуть из нее некий предмет. Внутри вообще нет ничего. Все лежит на поверхности.
Только я спросил себя: что еще могло явиться причиной замены фетра? Преступление само по себе? Можем мы связать воедино преступление и подставки?
Да, можем! Зачем понадобилось менять фетр? Потому что со старым фетром произошло нечто, в результате чего он мог указывать на следы преступления! Вспомни, убийце было необходимо, чтобы о преступлении ничего не узнали, пока он не осуществит утром нечто важное. Ему было известно, что в девять утра в библиотеке появится Уивер, который непременно заметил бы, что с подставками что-то не так.
— Кровь! — воскликнул инспектор.
— Именно! Ты зришь в самый корень! — откликнулся Эллери. — Вряд ли это было что-то еще, как не пятна крови. Наверняка это самое изменение во внешнем виде подставки должно было вызывать подозрения, иначе преступник попросту не стал бы так утруждаться. Карты и все остальное никогда не навели бы на мысль об убийстве, прежде чем труп будет обнаружен. Но кровь — это же прямое указание на свершившееся насилие! Поэтому я решил, что кровь каким-то образом промочила фетр, так что убийце пришлось заменить его и избавиться от окровавленного старого лоскутка.
Некоторое время они шли молча. Инспектор был погружен в раздумья.
— Как видишь, — снова заговорил Эллери, — я достаточно быстро добился определенного прогресса в реконструкции материальных элементов преступления. Когда я сделал вывод относительно испачканного кровью фетра, мне сразу же пришел в голову, казалось бы, никак не связанный с этим факт… Помнишь подозрения Праути, касающиеся отсутствия крови на трупе? И наш скорый вывод о том, что преступление, очевидно, было совершено в другом месте? Здесь и было недостающее звено.
— Неплохо, — пробормотал инспектор, сунув руку в карман за табакеркой.
— Книжные подставки, — продолжал Эллери, — очевидно, никак не были связаны с преступлением, пока на одну из них не попала кровь. Все выстроилось в логически безупречную цепочку событий — замена фетра, прикосновение убийцы к подставкам и ставшее после этого необходимым использование порошка для снятия отпечатков…
Значит, то, что кровь испачкала подставку, было случайностью. Подставки спокойно стояли себе на стекле письменного стола. Как могла кровь попасть на одну из них? Существуют две возможности. Первая: подставку использовали как оружие. Но она отпадает, так как раны на теле огнестрельные и нет следов, которые могли бы остаться от удара тяжелой подставкой. Следовательно, остается одна возможность: кровь попала туда по неосторожности. Как это могло произойти?
Да очень просто. Подставка стоит на стекле письменного стола. Кровь могла попасть на дно подставки, откуда ее нельзя было удалить, только если она потекла по стеклу и промочила материю. Остальное можешь представить себе сам.
— Миссис Френч сидела за столом, когда ее застрелили, — мрачно проговорил инспектор. — Первая пуля ранила ее ниже сердца. Она повалилась на стол и получила вторую пулю в сердце. Кровь из первой раны хлынула до того, как она упала. Кровь из второй растеклась по столу и промочила фетр.
— Великолепная реконструкция событий, — улыбнулся Эллери. — Прими во внимание, Праути уверен, что ранение в предсердие должно было кровоточить особенно сильно. Возможно, так и произошло… Теперь мы можем мысленно воссоздать преступление. Если миссис Френч сидела за столом и была убита выстрелом в сердце, значит, убийца находился перед ней и стрелял через стол — скорее всего, с расстояния в несколько футов, так как на одежде убитой не обнаружено следов пороха. Вероятно, мы могли бы вычислить приблизительный рост убийцы, определив угол, под которым пули вошли в тело. Но я на это не слишком полагаюсь, потому что мы точно не знаем, как далеко стоял убийца от миссис Френч в момент выстрела. Ошибка всего лишь в несколько дюймов сведет на нет все вычисления. Ты можешь поручить это дело Ноулсу — твоему эксперту по огнестрельному оружию, но лично я не думаю, что это принесет сколь-нибудь ощутимые результаты.
— Я тоже, — вздохнул инспектор. — И тем не менее надо попробовать… Я распоряжусь, чтобы Ноулс немедленно взялся за работу. У тебя есть что-нибудь еще, сынок?
Эллери промолчал. Они свернули на Восемьдесят седьмую улицу, где стоял старый каменный дом, и ускорили шаг.
— Да соображения-то у меня кое-какие имеются, — рассеянно произнес Эллери. — Ведь ключи к разгадке были повсюду, но из присутствовавших, пожалуй, только ты один способен понять, что к чему, чтобы собрать все воедино. А остальные… Хотя ты тоже в последнее время сам не свой от свалившихся на тебя забот. — Он улыбнулся, когда они остановились у крыльца своего дома. — Пап, — сказал Эллери, ставя ногу на нижнюю ступеньку лестницы, — но вот в одном обстоятельстве этого дела я все же никак не могу разобраться. Я имею в виду, — он хлопнул рукой по пакету, зажатому под мышкой, — вот эти пять книг, что я забрал со стола в кабинете Френча. Конечно, казалось бы, глупо предполагать, что они имеют какое-то отношение к убийству, и все же… У меня предчувствие, что они многое могут объяснить, если мы проникнем в эту тайну.
— По-моему, от постоянных утомительных раздумий ты окончательно тронулся умом, — проворчал инспектор, начиная восхождение по ступенькам.