Страница 10 из 62
— Что?.. Дайте взглянуть.
Старик, словно безумный, вырвал шарф у инспектора, разгладил его дрожащими пальцами, взглянул на монограмму и снова откинулся в кресле.
— Ну так как, мистер Френч? — настаивал инспектор, забирая у него шарф.
— Нет, — послышался безжизненный вздох.
Инспектор повернулся к молчащей группе.
— Может кто-нибудь опознать этот шарф? — осведомился он, поднимая шарф высоко над головой.
Ответа не последовало. Инспектор повторил вопрос, глядя на каждого по очереди. Уэстли Уивер отвел глаза.
— Без глупостей, молодой человек! — проворчал инспектор, хватая секретаря за рукав. — Что означают инициалы «М. Ф.» — Мэрион Френч?
Уивер натужно сглотнул и жалобно посмотрел на Эллери, ответившего ему сочувственным взглядом, а затем покосился на старого Сайреса Френча, который что-то бормотал себе под нос.
— Вы не имеете права ее подозревать! — закричал секретарь, вырываясь из цепких рук инспектора. — Это абсурд! Она слишком прекрасна, слишком молода, слишком…
— Мэрион Френч… — Инспектор повернулся к Джону Грею: — Насколько я понял из слов мистера Уивера, она дочь мистера Френча?
Грей мрачно кивнул. Сайрес Френч внезапно попытался приподняться и хрипло воскликнул:
— Боже мой, нет! Только не Мэрион!
Его глаза странно заблестели, когда Грей и Марчбенкс, стоявшие поблизости, бросились его поддержать. Взрыв эмоций быстро прошел, и Френч обессиленно рухнул в кресло.
Инспектор Квин молча возобновил осмотр трупа. Эллери, наблюдая за маленькой драмой, переводил внимательный взгляд с одного лица на другое. Ободряюще посмотрев на несчастного Уивера, он поднял с пола какой-то предмет, едва различимый под измятой юбкой мертвой женщины.
Это была маленькая сумочка из коричневой замши с инициалами «У. М. Ф.». Присев на краешек кровати, Эллери открыл сумочку и начал раскладывать рядом с собой ее содержимое — маленький кошелек, золотой несессер, кружевной носовой платок, золотой футляр с картами — все с инициалами «У. М. Ф.» — и, наконец, серебряный футлярчик с губной помадой.
Инспектор поднял голову.
— Что там у тебя? — резко осведомился он.
— Сумочка покойной, — отозвался Эллери. — Хочешь взглянуть?
— Хочу ли я?.. — Инспектор сердито уставился на сына. — Иногда, Эллери, ты просто испытываешь мое терпение!
Улыбнувшись, Эллери передал ему сумочку. Старик быстро оглядел ее со всех сторон и перебрал разложенные на кровати предметы.
— Не вижу ничего интересного, — брезгливо поморщился он.
— Вот как? — удивился Эллери.
— Что ты имеешь в виду? — спросил у него отец, изменив тон и снова осматривая содержимое сумочки. — Кошелек, несессер, платок, карты, помада — что в этом интересного?
Эллери огляделся вокруг, встав так, чтобы никто из присутствующих не смог увидеть лежащие на кровати безделушки. Подняв помаду, он протянул ее отцу. Старик осторожно взял ее и внезапно вскрикнул.
— Вот именно «К», — пробормотал Эллери. — Что ты об этом думаешь?
На колпачке футлярчика с помадой был выгравирован инициал «К». Какое-то время инспектор удивленно разглядывал находку, а затем обернулся, словно собираясь задать вопрос присутствующим. Однако Эллери жестом остановил его и забрал помаду. Отвернув колпачок с инициалом, он покрутил корпус, пока красная паста не показалась над отверстием патрона. Эллери посмотрел на лицо мертвой женщины, и его взгляд прояснился.
— Взгляни-ка вот на это, папа, — сказал он вполголоса, опускаясь на колени рядом с отцом, спиной к остальным, и протягивая ему помаду.
Старик озадаченно посмотрел на нее.
— Думаешь, она отравлена? — спросил он. — Но как ты мог догадаться об этом без анализа?
— Нет-нет! — тихо возразил Эллери. — Я имею в виду цвет, папа!
Лицо инспектора просветлело. Он перевел взгляд с помады на губы покойной. Очевидный факт бросался в глаза — губы подкрашены не той помадой, что находилась в руке у Эллери. Они имели розоватый оттенок, в то время как помада в тюбике была темно-красной.
— Дай-ка взглянуть, Эл! — попросил инспектор. Он взял открытую помаду и слегка мазнул ею по лицу мертвой женщины. — Цвет и в самом деле другой, — пробормотал старик, вытирая пятно уголком простыни. — Но все равно я не понимаю…
— Значит, должна быть и другая помада, — заметил Эллери, вставая.
Инспектор снова начал рыться в сумочке. Не обнаружив никаких признаков другой помады, он подошел к детективу Джонсону:
— Найдено что-нибудь в кровати или в нише стены, Джонсон?
— Нет, сэр.
— А губная помада?
— Нет.
— Пигготт! Хессе! Флинт!
Три детектива прекратили обыск и подошли к инспектору. Тот повторил вопрос, и снова ответ оказался отрицательным. Детективы тоже не нашли в витрине никаких посторонних предметов.
— Краутер здесь? Краутер!
Детектив универмага поспешно подошел.
— Я выглянул посмотреть, что делается в магазине, — сообщил он, хотя у него и не требовали объяснений. — Все в порядке — мои люди сработали профессионально… Чем я могу быть вам полезен, инспектор?
— Когда вы обнаружили тело, вы не заметили здесь губной помады?
— Губной помады? Нет, сэр. А если бы заметил, то не тронул бы. Я всех предупредил, чтобы ни к чему не прикасались, инспектор!
— Мистер Лавери!
Подошел француз и тоже сказал, что не видел помады. Может, негритянка?..
— Едва ли. Пигготт, пошли кого-нибудь в медпункт узнать, не видела ли Дайана Джонсон помаду. — Инспектор, нахмурившись, обернулся к Эллери: — Как ты думаешь, Эл, мог кто-нибудь стянуть эту чертову помаду?
Тот улыбнулся:
— «У честного труда прекрасное лицо», — говаривал старый Томас Деккер. Но, боюсь, папа, что твои усилия по поиску злоумышленника, похитившего помаду, тщетны. Я мог бы предположить…
— Что ты имеешь в виду, Эллери? — простонал инспектор. — Где же тогда может быть помада, если ее никто не брал?
— Мы дойдем до этого в свое время, — невозмутимо пообещал Эллери. — А пока взгляни еще раз на губы этой несчастной. Не видишь ничего интересного, кроме помады?
— Что? — Инспектор уставился на труп, загребая щедрую понюшку из своей любимой табакерки. — Нет, ничего… Черт побери! — внезапно пробормотал он. — Она же не докрасила губы!
— Вот именно! — Эллери покрутил пенсне на пальце. — Я сразу же отметил этот феномен. Какое удивительное стечение обстоятельств могло вынудить довольно привлекательную женщину оставить губы накрашенными только наполовину?
Он задумался, не сводя взгляда с губ покойной. На верхней губе виднелись два розовых штриха нерастушеванной помады, а на нижней — только один по центру. Участки, не тронутые помадой, имели синюшный оттенок.
Инспектор устало провел рукой по лбу, когда в витрину снова вернулся Пигготт.
— Ну что там?
— Темнокожая девица грохнулась в обморок, — доложил детектив, — сразу же, как только труп свалился с кровати. Она вообще ничего не видела, а уж тем более губной помады.
Инспектор Квин молча накрыл труп простыней.